Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Может, бред всё это? Наверное, стоит просто ехать домой… Мало ли что странные люди говорят про себя. Причём тут я? – думал он, медленно открывая дверь автомобиля.

В жизни он мало встречался с чем-то загадочным и непонятным, особенно никогда не верил ни в привидения, ни в астрологические прогнозы, а к вопросам веры в Бога всегда подходил с некоторым удивлением и настороженностью. Удивляли его большей частью люди, его знакомые и некоторые друзья, ещё вчера обыкновенные и неверующие, – они вдруг начали ходить в храм каждый день, истово креститься и пугать знакомых «концом света». А ещё они любили долго рассказывать о необходимости «жить правильно». Как это «правильно», Павел не знал, знакомым и друзьям особо не верил, а сам редко задумывался на эту тему.

Этих своих друзей он помнил ещё пацанами, когда они вместе воровали яблоки в чужих садах, рисовали непотребности на стенах домов, разбивали окна футбольными мячами и дрались в школьном дворе. Он не считал себя атеистом, но и к верующим тоже не относил. И всё непонятное, непознанное, странное и сверхъестественное он как бы «отодвигал» от себя и старался об этом не думать. «Но сейчас, – совсем другое дело», – думал он.

Он сопоставлял два довольно странных момента сегодняшнего дня – сказанную незнакомцем фразу о разрушении башни и информацию о разрушенном храме на Красной речке. «Может, и не бред… » – вопросы крутились в голове, запутывая друг друга. Фраза, брошенная незнакомцем на улице, не отпускала его и не давала разгадок. В голове крутились кровавые события на Красной речке, о которых он узнал сегодня в архиве… Затем он представлял себе величественный храм на Красной речке и вспоминал, как сегодня выглядит тот район у старого оврага. Оказывается, именно в этом овраге и протекала когда-то та самая речка, которая окрасилась в кроваво-красный цвет после гибели русского войска князя Ивана Дмитриевича…

Он почему-то вспомнил родной город, – друзей, мать и отца, свою уютную квартиру, где прошло его детство, старый двор… вспомнил и бабушку, и те далёкие-далёкие звуки деревенского храма, которые он слышал когда-то в детстве. Что-то тёплое и заботливое, домашнее как будто обволакивало его. Он вспоминал, как помогал бабушке носить дрова для печки, как зимой разгребал снег в её старом дворе, как рисовал свои первые натюрморты на террасе деревенского дома…

Вспоминал он, как вместе с отцом нёс гроб с бабушкой на кладбище, и как ломали старый дом, который остался никому не нужен в старой, доживающей свой век, деревне. Воспоминания грели его, но одновременно подступала какая-то боль от того, что такое чувство тепла и заботы ему удалось почувствовать только лишь в далёком детстве. Это «далёкое детство» было уже так далеко, что казалось, нить его судьбы уже давно оторвана от этих мест. Однако, сам факт того, что он помнит их, давал какую-то уверенность в том, что нить ещё не порвана.

Павел решил во что бы то ни стало завтра съездить на площадку будущего строительства башни и внимательно посмотреть это место. Домой он вернулся за полночь. Устав от долгих дорог, он тем не менее долго не мог уснуть – события дня стояли в голове и не давали успокоиться.

– Красная речка, красная речка… – медленно повторял он про себя.

5.

Борисыча в офисе не оказалось, он уехал в администрацию города что-то с кем-то согласовывать. Рублёв был занят делами по своей фирме – у него были какие-то проблемы с персоналом, он всегда ругал всех менеджеров, был страшно недоволен, что они мало работали и увиливали от ответственности. Павел отвёз архивные копии в офис, пообщался со своими сотрудниками, сделал необходимые звонки. И только к обеду вспомнил, что собирался посетить место будущего строительства.

– Григорий, геодезисты ещё работают на площадке? – спросил он у архитектора, который вёл проект.

– Нет, Павел Николаевич, они ещё вчера закончили, все данные завтра должны привезти сюда, к нам.

– Хорошо, Григорий, я буду к вечеру. Поеду, проедусь на площадку, посмотрю…

Погода стояла ветреная. Октябрь шёл к концу, осень сдавала свои позиции зиме, но не торопилась уходить совсем. С утра накрапывал мелкий дождь, к обеду же ветер разогнал суровые, тяжёлые тучи и стало проглядывать солнце. Ветер был сильный, влажный и довольно неприятный.

Павел доехал до поворота на шоссе, оставил машину и пешком стал подниматься на небольшой пригорок, на котором как раз и планировали строить бизнес-центр. На самом деле пригорок был достаточно обширным, через 300-400 метров возвышенность заканчивалась, и тропинка спускалась в небольшой овраг, в котором, видимо, когда-то и протекала Красная речка.

Примерно на середине возвышенности он остановился. Отсюда открывался хороший вид на место, где планировалось строить новый жилой комплекс. Он представлял себе, какие виды откроются в здании башни с 30-этажа, когда закончат строить бизнес-центр, парк рядом с ним и построят новую развязку.

Неприятно поморщившись от ветра, Павел поспешил по тропинке дальше. Он стал спускаться в овраг, нащупывая узкую дорожку. Впереди с левой стороны он заметил небольшой камень, на который можно было присесть, отдохнуть и спрятаться от ветра, который тут, в овраге, был заметно тише. Павел присел на камень и поднял воротник куртки. Вокруг было достаточно тихо и спокойно. Овраг был давно заболочен внизу и порос случайными кустарниками, разбросанными в разных местах. Никакого особенного живописного вида не было – точнее сказать, глазу было негде остановиться. Художник бы двинулся дальше по руслу бывшей реки в поисках более интересного сюжета.

Павел сидел уже минут десять и вспоминал прочитанное им в областном архиве, и пейзаж в его представлении как будто-бы начал меняться – вместо старых засохших кустарников на дне оврага он представлял себе неторопливое течение серебристой реки, на противоположном берегу невысокие заросли камыша, тропинки вдоль берега и одиноко сидящих рыбаков… Вдруг в его ушах постепенно стал возникать шум струящейся воды, словно шум какого-то родника. Шум был отчетливо слышен, но Павел не видел рядом с собой никакого намёка на родник или ручеёк.

Он закрыл глаза, но шум воды не прекращался. Ещё раз ясно представил себе ту картину, о которой только что думал. Внизу течёт река, а он сидит на берегу.

В этот момент, ему вдруг показалось, что несмотря на высохшее русло и заросший кустарник, река… жила. Она не умирала, она просто ждала времени, когда её русло наполнится водой. Наполнится жизнью. Он почувствовал это так отчётливо, что открыл глаза в некоторой надежде… Но вокруг него был только овраг, кустарник, узкая тропинка да камень… на котором он сидел.

– Второй день чудеса какие-то… – думал он. Павел относил эти чудеса к обыкновенной усталости, которая накопилась за последние недели. – Надо ехать домой.

Не доехав несколько километров до дома, он неожиданно для себя решил свернуть в церковь, которая располагалась в центре города Н. Он не спрашивал себя, зачем он едет в церковь, просто появилась такая внезапная идея – и он не мог найти причин, чтобы не поехать. Может быть, здесь он пытался найти хоть какие-то логичные объяснения тех событий, что случились с ним в последние два дня.

Церковь была открыта, в углу перед иконами кто-то монотонно читал молитвы. В другом углу суетилась с тряпкой какая-то женщина, больше в храме никого не было. Он зашёл, снял кепку и встал в середине храма. Что делать дальше, он не совсем представлял – однажды он был в церкви на освящении куличей, потом, как-то заезжал, чтобы купить для знакомых церковные свечи. А теперь он не знал, что нужно делать здесь: «Кого искать… кого спросить… А о чём спросить?» – вопросы в голове громоздились один на другой.

Сколько прошло времени, он не знал. На какой-то момент он закрыл глаза и опять перед глазами вставал образ бабушки, её старый дом в деревне, разрушенный и покосившийся забор, запах печи, прелого сена во дворе под навесом, и воздух… воздух… тот насыщенный кисло-сладкий воздух, которым в детстве не мог надышаться.

Он открыл глаза. Перед ним куда-то в вышину уходил иконостас, с которого внимательно смотрели строгие лики святых. Он помнил некоторых, – бабушка каждого называла своими именами и как-то связывала с ними свои ежедневные планы и заботы. «Может быть поэтому и дожила до глубоких седин и никогда не уставала», – подумал он.

Он развернулся к иконной лавке, которая находилась в углу и заметил священника, который что-то говорил в открытое окошко. Павел подошёл неслышно, священник обернулся и поздоровался:

– Здравствуйте… А… я помню вас. Ваша фамилия, по-моему, Крестовский? Я слышал ваше выступление в прошлом году, – доклад по экологии, да? Я, извините, тогда запомнил вашу фамилию.

– Да… добрый день, да, я Павел Крестовский, но я не знаю, как зовут вас… – Павел протянул было руку, но вдруг вспомнил, что священникам не принято пожимать руку.

Отец Игнатий быстро протянул ему в ответ свою руку и крепко пожал.

– Меня зовут отец Игнатий. Вы хотели поставить свечи? Люба, помоги, – он обратился к женщине, которая выглядывала из окошка иконной лавки.