Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что мы? Мы ещё лет двадцать назад хотели жить как в Америке, вот и получили… – хитро прищуривался Паша.

– Да ну, – Саша устало отвернулся и задумался.

Помолчали с минуту. Паша закрыл глаза и молча катал конфету во рту.

– Чего-то там неспокойно, иди посмотри, – Саша смотрел в лобовое стекло.

– Уфф. Вместе пошли! Надо уже заканчивать эту богадельню! – Паша открыл дверь и посмотрел на друга. Саша выключил двигатель, вынул ключ и поспешил за ним.

На площадке, где догорала бочка с дровами уже слышалась весёлая, местами бессвязная речь.

– Так, чего стоим? Кого ждём? – Паша с размаху влился в толпу «общественных деятелей», словно полководец на коне. – Давай забор снимать! Чего стоять? Нужно, чтобы они вышли к нам! – Паша придвинулся к забору, взял лопату, которая стояла рядом с бочкой и начал поддевать забор снизу вверх, там, где был небольшой просвет. Забор не поддавался. Через минуту уже около десяти человек помогало Паше в этой тяжёлой «физкультурной» акции. Металл забора сминался, но снять его с креплений не получалось.

Лица парней и молодых мужчин, окружавших в это время Пашу напоминали знаменитых на весь мир бурлаков на русской реке, мышцы их напрягались, лица краснели и местами каменели, руки жёстко сжимали лопаты и железо забора, на лбах выступали капли пота и напрягались жилы. Они всей своей силой и мощью как будто пытались взломать некую защиту, которую поставил тут кто-то очень сильный и могущественный.

Через несколько минут калитка в заборе щёлкнула замком и на звуки потасовки у забора вышли двое охранников.

– Вот они! – крикнул кто-то в толпе.

Толпа остановилась на секунду, не зная, что делать дальше – парни-охранники вышли без оружия, даже без резиновых дубинок, которые почему-то ожидали увидеть у них те, кто стоял по «эту сторону баррикад». Охранники удивленно окинули толпу глазами, словно мысленно спрашивая этих многочисленных пришедших о причине их столь внезапного появления.

Тут же, как по мановению «дирижерской палочки» вперёд выступили как из-под земли выросшие активисты от переселенцев.

– Верните нам жильё! – тонким голосом завопил кто-то из толпы.

– Верните жильё! – вторил тонкому голосу какой-то густой бас.

Из машины журналистов высыпался народ: включались камеры, настраивались микрофоны, готовилась выйти «своим красивым лицом» в эфир телевизионная ведущая Настя, возился с телевизионной треногой раздражённый по какому-то поводу Коля.

Всё работало, буднично, так, как будто они каждый день снимали акции, манифестации и потасовки.

Паша повернулся, выискивая в загудевшей толпе Сашу, и сделал ему знак, подняв руку без телефона к уху, что означало: мол, звони, вызывай ОМОН, надо начинать.

Саша без труда набрал заранее приготовленный номер и сообщил внимательному собеседнику о том, что мероприятие подходит к своему заключительному циклу. На том конце провода ответили, что понимают и выезжают.

Всё было готово для окончания этого заранее поставленного мероприятия. Лишь только стоявшие около калитки охранники молча и медленно соображали, почему тут, рядом с пустой строительной площадкой, на которой еще позавчера установили лишь один бревенчатый домик для охраны стройки, собралось столько озабоченных чем-то людей.

И что им всем было нужно?

Толпе было ясно, что охранников было на стройке немного, это придавало уверенности тем, кто стоял во вторых рядах. Потому что первые ряды немного скромничали и не выступали вперёд. В лицах ожидающих разгоряченных молодых мужчин уже была сосредоточена какая-то уверенность, и в глазах яркими «блёстками» засветился весёлый азарт.

Было ощущение, что залезли в сад нарвать яблоки, и уже бегут назад с уверенностью, что ничего им за это не будет. Поймают, максимум поругают, дадут по одному месту… и отпустят. Именно эта уверенность придавала силы, а силы, словно квашеная капуста, созревали, зрели и были готовы в любую минуту вырваться наружу.

Ещё через минуту Паша уже проходил сквозь толпу, расталкивая своих подопечных и проводя за руку журналистов. Они шли, водрузив свои аппараты, камеры и микрофоны, словно иностранные гости, – и так многозначительно молчали, что казалось, что они молчат на иностранном языке. Да и в глазах их было «налито» явное пренебрежение и к самому событию и к его участникам.

Шли они, словно герои, впечатывая каждый шаг и трогая свою аппаратуру за разные кнопки. Толпа глядела на них с пониманием, и ждала чего-то. Паша выпустил журналистов в сторону охраны, за ними двинулись активисты, с громкими обвинительными речами, ежеминутно поднимая свои транспаранты и вывески, талантливо и высокохудожественно заготовленные Сашей.

Ещё через минуту сзади, к толпе начали подъезжать какие-то серые автомобили, из них начали выходить парни ещё более строгого и серьёзного вида, некоторые из них несли пакеты и сумки. Они быстро смешались с толпой, состояние которой уже было накалено до предела – все переговаривались между собой о причинах столь долгого стояния. В бочку снова полетели дрова, куски железа и мусор, – огонь снова вспыхнул, словно обозначая отправную точку к кульминации сегодняшней общественной «симфонии противостояния».

И действительно, как только журналисты включили камеры и микрофоны, часть толпы подалась вперёд, отодвинув в сторону удивлённых активистов, и началось какое-то движение внутри неё.

Это трудно было понять, – Саша смотрел на этих серых, по-простому одетых молодых мужчин с возбуждёнными лицами и видел, как наливаются их глаза, которые ещё минуту назад не излучали совершенно ничего. Было видно и слышно, как сжимаются в ожидании кулаки и трещат сведённые скулы, – пронеслась какая-то нелепая секундная тихая пауза, как раздался чей-то отчаянный крик:

– Менты!

Видимо, это был сигнал. Как в симфонии, резкое звучание какого-то инструмента означает переход музыкального темпа из состояния «анданте» к состоянию «аллегро»…

Первые ряды расступились. Из толпы быстро выдвинулись несколько человек, подлетели к охранникам, которые до сих пор не могли их ничего понять и осмыслить, и начали наносить удары. В самой толпе неожиданно произошёл некий разворот: часть мужчин вдруг начала лупить другую часть, причём настолько дружно и активно, словно каждый знал свою роль и даже предполагаемое место для удара. Со стороны это было похоже на репетицию боевых групп или показательные выступления каких-то полувоенных формирований. Мелькали кулаки, трещали удары за ударами, кто-то падал и снова вставал, а со стороны с двух камер шла видеозапись всего этого «мероприятия».