Фрахтовик был погружен в стартовую шахту, только нос вырисовывался на фоне неба. Наш ядерщик Кларксон готовил корабль к отлету.
— Где капитан этой ржавой посудины? — спросил я.
— Капитана нет, — ответил Кларксон. — Это модель "Лежебока". С радиоуправлением.
Я почувствовал, как мой желудок стал медленно опускаться и подниматься наподобие качелей.
— Капитана нет?
— He-а.
— А экипаж?
— На корабле его нет, — сказал Кларксон. — Ты ведь знаешь, Талли.
— В таком случае на корабле не должно быть кислорода, — догадался я.
— Разумеется, нет.
— И защиты от радиации?
— Безусловно.
— И теплоизоляции нет?
— Теплоизоляции ровно столько, чтобы корпус не расплавился.
— И, наверное, он стартует с максимальным ускорением? Что-нибудь около тридцати пяти g?
— Конечно, — подтвердил Кларксон. — Для беспилотного корабля это наиболее экономично. А что тебя смущает?
Я ему не ответил. Молча подошел к джипу и, выжав акселератор до отказа, помчался к спектрографической лаборатории. Желудок у меня больше не поднимался и не опускался. Он вращался как волчок.
Человек не способен выжить после такого рейса. У него нет на это никаких шансов. Ни одного шанса на десять миллиардов. Это физически невозможно.
Когда я подъехал к лаборатории, Франклин уже закончил крышу и работал внизу, соединяя трубы. Был обеденный перерыв, и ему помогали несколько человек из Горной группы.
— Франклин, — сказал я.
— Что, сэр?
Я набрал побольше воздуху в легкие.
— Франклин, ты прилетел сюда на том фрахтовике?
— Нет, сэр, — ответил он. — Я все пытался вам объяснить, что и не думал подкупать никакого капитана, но вы так и не…
— В таком случае, — проговорил я очень медленно, — как ты сюда попал?
— Благодаря Истине!
— Ты не можешь мне объяснить?
С секунду Франклин размышлял.
— С дороги я просто ужасно устал, мистер Талли, — сказал он, — но кажется, все-таки могу.
И он исчез.