— А я, — услышала Мария ответ великой княгини, — буду заранее упражняться в том, как следует мне со временем, когда я сделаюсь сама императрицей, принимать посла моего друга, который, по словам графа Сен-Жермена, будет носить тогда корону своего государя и, — с гордостью прибавила она почти строгим, повелительным тоном, — введёт польскую нацию рука об руку с Россией в среду европейских держав.
Мария не слушала больше, поспешив быстро удалиться. Задумавшись и дрожа от волнения, она пошла оттуда по большой дороге к зверинцу, содрогаясь пред светом, который только что снова открыл пред ней свои бездны, и усердно моля Бога, чтобы Он сохранил в сердце её возлюбленного чистоту и верность, столь редкие в окружавшей его среде. Погруженная в раздумье, молодая девушка машинально дошла до изгороди, откуда крытая аллея вела к гроту, только что покинутому ею с другой стороны. Она хотела уйти ещё дальше, чтобы не попасться навстречу тем лицам, чьи голоса только что доносились до её слуха; однако при виде её животные радостно подбежали к чугунной решётке, где Мария часто кормила их со своим другом. Она остановилась и, просунув руку между прутьями ограды, принялась гладить ручных детёнышей лани. Вдруг молодая девушка услыхала топот копыт и увидела кучку всадников, скакавших по дороге от дворца. Мария боязливо оглянулась, отыскивая взорами убежище. Единственным приютом для неё была крытая аллея. Она проворно юркнула в неё и спряталась за передними кустами, рассчитывая пропустить мимо себя кавалькаду. Когда же Мария стояла там, притаившись в ожидании, что всадники проедут мимо, она внезапно услыхала тихие шаги у самого входа в аллею и узнала голос великого князя, который сказал:
— Затаите дыхание, господа, мы имеем дело с хитрой и ловкой дичью!..
Как по внезапному наитию, точно у неё пред глазами сверкнула яркая молния, молодая девушка сообразила всё. Она поняла ужасную опасность, грозившую беззаботно ворковавшей чете в гроте; её сердце сжалось при мысли о страшных и роковых последствиях открытия, которое должно было произойти сейчас же. В одну секунду её решение было принято. С быстротою спугнутой серны, едва касаясь ногами земли, она побежала по аллее к гроту.
На дерновой скамье у подножия дуба сидела великая княгиня, охватив руками плечи Понятовского, стоявшего перед нею на коленях. Шорох лёгких шагов заставил графа вскочить, обернувшись назад, он с повелительным взглядом грозно протянул руку, чтобы остановить подбегавшую девушку, тогда как великая княгиня старалась спрятаться за ним. Однако Мария бросилась к ней и, схватив Екатерину Алексеевну за руку, воскликнула, запыхавшись от страха:
— Великий князь спешит сюда... я опередила его на полминуты... Доверьтесь мне!.. Я приношу спасение.
Не успела великая княгиня ответить, как Мария заставила её встать и толкнула за широкий ствол сто летнего дуба.
— Тут, — сказала она с прежней поспешностью, — есть узкая тропинка... никто не знает её... она ведёт прямо к дому моего отца... Спешите... спешите... вы будете спасены!..
Великая княгиня одну минуту смотрела испытующим взглядом в раскрасневшееся лицо молодой девушки. Нет, под этими чертами не могла скрываться измена! Она с чувством пожала руку Марии и скрылась между кустарниками.
Тяжело дыша, стояла Мария у дерновой скамьи. Самое важное совершилось: великая княгиня была спасена.
Граф Понятовский, ошеломлённый, словно прирос к месту. Но вдруг его глаза блеснули огнём, он привлёк Марию к себе, усадил её на дерновую скамью и прижал голову растерявшейся девушки к своей груди, нашёптывая ей:
— Благодарю, благодарю, доброе дитя! Располагай на будущее время моею жизнью. Ты предотвратила громадное несчастье.
Мария пассивно подчинялась ему, и не успела она опомниться, как великий князь приблизился к гроту.
— Ура! — громко воскликнул он. — Охота была ведена искусно, дичь попалась нам в руки. Мы можем трубить победу!
Остальные мужчины стояли позади Петра Фёдоровича, нетерпеливо ожидая, чем кончится эта история. Понятовский смотрел на них с естественным изумлением. Однако на его лице не было и следа растерянности и ужаса, которое ожидал прочесть великий князь в чертах этого человека, захваченного врасплох.
— Мне очень жаль, граф, — насмешливо сказал Пётр Фёдорович, — что я должен помешать вашим невинным развлечениям, прошу вас уступить мне эту даму, так как я имею некоторое право увести её отсюда и представить туда, где она обязана дать отчёт в своих интимных совещаниях с посланником его величества короля польского.
Мария освободилась из объятий графа; она вскочила и гордо подняла голову.
Возглас сильнейшего изумления вырвался у великого князя, но его заглушил потрясающий вопль, который издала Мария, упав как подкошенная на дерновую скамью. Непосредственно за великим князем она увидала своего возлюбленного, к которому только что стремились её мечты и за которого она всегда усердно молила Бога. Молодая девушка заметила, как он при виде её пошатнулся, смертельно побледнев, как потом его черты исказились бешенством и как он вытащил до половины свою шпагу из ножен. Тут Мария лишилась чувств. Вся кровь прилила к её сердцу, и точно из большого далека до неё донёсся голос великого князя.
— Да ведь это — дочь старика Викмана! С какой стати, чёрт побери, привёл меня сюда этот болван Шридман?
— Ваше императорское высочество! — сказал Понятовский, подавляя улыбку, но в то же время с видом досады и укоризны. — Конечно, вы имеете право блуждать по всем направлениям в своём парке, но если вы, судя по всему, рассчитывали застать меня здесь врасплох — здесь, где едва ли когда-нибудь водилась дичь, — то я, конечно, вправе немного пожаловаться на такое нарушение скромности, которую обязано соблюдать даже и такое высокое августейшее лицо, как вы, по отношению к кавалеру, получившему от него почётное право считать себя в числе его друзей.
— Это — правда, это — правда, — совершенно смутившись, ответил Пётр Фёдорович, — мне не следовало мешать вам. Я должен был сейчас же удалиться. Что мне за дело до ваших маленьких любовных похождений!
Мария с ужасом взглянула на него. Она прижала руки к груди и устремила взоры к небу, точно ожидая оттуда помощи и спасения от страшной беды, постигшей её так внезапно по прихоти безжалостной судьбы.
— Но зато, граф, ваши похождения отчасти касаются меня! — воскликнул Пассек, выступая вперёд с горящими глазами и обнажая шпагу. — Я не потерплю, чтобы вы приписывали себе право охотиться по своему произволу, где вам вздумается. Покажите же, что вы так же умеете выступать с оружием против мужчин, как кружить головы женщинам. Сегодня пред вами стоит не беглый тамбурмажор. Ведь великий князь пригласил нас на охоту, — воскликнул молодой человек громким, насмешливым голосом, — хорошо же! Значит, здесь должна быть убита дичь, потому что — клянусь Богом! — только один из нас покинет живым это место!
Он направил свой клинок в грудь удивлённого графа и нетерпеливо топнул о землю ногой.
Граф Понятовский, смотревший сначала с безграничным изумлением на неожиданного противника, гордо и холодно ответил:
— Присутствие его императорского высочества мешает мне ответить вам в том же тоне, который вы позволили себе принять со мною. Всякому известно, что граф Понятовский никогда ещё не отступал пред вызовом. Однако сегодня я не принадлежу себе: я должен послужить представителем моего короля пред её величеством императрицей, как только это совершится, я буду к вашим услугам, хотя, право, не знаю, чем мог подать повод к такому необычайному поведению.
— Без отговорок! — воскликнул Пассек, продолжая наступать на графа. — Без отговорок! Что мне за дело до польского короля, что мне за дело до императрицы, что мне за дело до всего света! Мне нужна твоя кровь, несчастный, и эта земля, свидетельница твоего предательства, должна напитаться твоею кровью.
Понятовский покачал головою с таким видом, как будто не мог объяснить себе эту ярость, граничившую с безумием.
Пётр Фёдорович боязливо и робко отступил назад. Мария подняла полные растерянности и ужаса взоры своих больших глаз на возлюбленного, на губах которого проступила пена, тогда как его черты страшно исказились. Молодая девушка, по-видимому, не находила ни одного слова и только с мольбой простирала к нему руки. Однако её взоры и жесты произвели совершенно обратное действие на Пассека. Волнение несчастного достигло высшей степени, а в его памяти в этот момент с живостью воскресла картина, показанная ему графом Сен-Жерменом в лагере под Даупелькеном. Значит, ещё в то время, когда он со всем пылом любовного томления думал о своей возлюбленной и подавлял в своём сердце малейшее сомнение в её верности и чистоте, она уже изменяла ему. Пассек побледнел ещё больше, страшная, непримиримая ненависть загорелась в его глазах, а с его дрожащих, искривлённых губ сорвался презрительный, злобный хохот.
— Ах, — сказал он, — это прекрасное дитя с таким обширным и радушным сердцем боится, чтобы красота её нежного друга не пострадала от моей шпаги!.. Действительно, это было бы жаль. Его сиятельство граф имеет полное право дивиться моему поведению: в самом деле было бы смешно, если бы я принимал к сердцу его маленькие любовные похождения, которые меня совсем не касаются. Продолжайте развлекаться, граф! Я не стану мешать вашим невинным забавам. Маленькие, мимолётные прихоти молодой девушки, жаждущей любви, в самом деле не стоят того, чтобы посланник короля польского и офицер русской императрицы, который может рисковать жизнью ради чего-нибудь лучшего, проливали из-за этого кровь.