Битва за Москву: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для советских войск Московская битва началась в условиях большого некомплекта людей и вооружений. При малой плотности войск, оборонительные рубежи строились по очаговому принципу и не обладали достаточной глубиной. Вся система огневого поражения была малоэффективной и соответственно оборона в целом оказалась уязвимой для ударов немецких танков, артиллерии и авиации. И когда 30 сентября немцы ринулись в наступление на орловском, а 2 октября на вяземском направлениях они сразу же пробили оборону советских фронтов.

Но главная причина поражения заключалась в том, что Ставка и командование фронтов не сумели своевременно разгадать замысел немецких стратегов и возможные направления массированных атак. А в результате даже те наспех подготовленные для отражения противника районы оказались на 100–110 км в стороне от главных ударов немецких войск. На Западном фронте ожидали удара в стык 16-й и 19-й армий вдоль шоссе Смоленск-Вязьма, подвинув туда наиболее укомплектованные части, а немцы ударили севернее и южнее автомагистрали. На левом крыле Брянского под танковый вал попали войска, находившиеся вне укрытий, поскольку они готовились к частной операции. Генерал Л. М. Сандалов, в то время начштаба фронта, впоследствии писал: «Оглядываясь назад, рассматривая теперь обстановку с открытыми картами, приходишь в недоумение: как мы не смогли тогда разгадать намерений противника?.. Ставка предупреждала 27 сентября о подготовке противника к наступлению танковой группы на Москву. Лучшего района, чем район Глухов — Новгород-Северский не найти. Путь оттуда на Орел, Тулу был кратчайшим… Однако командование и штаб фронта не смогли расшифровать этот легкий шифр».

В начальные часы и дни Вяземско-Брянской операции обстановка менялась стремительно. Прорывы на фронтах к 3 октября достигали: на Западном — 50 км, на Резервном — 80 км, на Брянском — до 200 км. Был взят Орел. 4–5 октября в полосе Резервного взяты Спасск-Деменск и Юхнов. А в центре Западного, прорвавшись в стыке 19-й и 30-й армий, танки Гёппнера и Гота к 7 октября замкнули в кольцо у Вязьмы четыре советские армии — 19-ю, 20-ю, 24-ю и 32-ю.

Немецкое штурмовое орудие StuG III из 177 дивизиона завязло в грязи. Западный фронт, ноябрь 1941 года.

В советском Генштабе даже не поверили первым донесениям авиаразведки о движении вражеских колонн на Юхнов. А немцы действительно находились в 200 км от столицы, где, кроме стройбатов, других войск не было. 22-я, 29-я и 31-я армии, яростно отбиваясь, отходили на северо-восток к рубежу Салтановка — Сычевка. Путь на Москву был открыт.

И здесь необходимо отметить, что в Советском Верховном Главнокомандовании, безусловно потрясенном неожиданным поворотом событий, никакой паники или растерянности не наблюдалось. Была известная нервозность, поспешность и несоответствие решений сложившейся обстановке. Но Сталин и Ставка методично и упорно стремились переломить ход событий в пользу советских войск.

Советские танки Т-60 из 28-й танковой бригады выдвигаются на передовую. Западный фронт, 16-я армия, ноябрь 1941 года.

Немецкие разведчики из 10-й танковой дивизии на мотоциклах NSU. Советско-германский фронт, ноябрь 1941 год.

После безуспешных контрударов, 6 октября Ставка приказала Коневу отвести войска на ржевско-вяземский рубеж. Но кольцо у Вязьмы уже замкнулось, и маневр оказался сопряженным с большими людскими потерями и потерей техники. Точные цифры их до сих пор не установлены.

В немецких публикациях встречаются данные — 1 миллион, в том числе 688 тысяч пленными, 6 000 орудий, 830 танков. Но это явно какие-то объединенные или «мифические» цифры фронтовых сводок, ибо под Вязьмой таких «количеств» просто не было.

Советское руководство предпринимало незамедлительные и решительные действия по восстановлению обороны и боеспособности фронтов, стремясь в тех условиях выиграть главное — время для создания резервов и ответного удара. Сталин отозвал из Ленинграда Г. К. Жукова, полководца, способного точно и правдиво оценивать обстановку, предвидеть и управлять ходом событий, не останавливаясь перед жесткими, если того требует сложившаяся ситуация, мерами. 7 октября ночью Сталин, больной гриппом, резко оценивая действия командующих, указывал Жукову на карту и говорил: «Вот смотрите. Здесь сложилась очень тяжелая обстановка. Я не могу добиться от Западного фронта исчерпывающего доклада об истинном положении дел. Мы не можем принять решение, не зная, где и в какой группировке наступает противник, в каком состоянии находятся наши войска. Поезжайте сейчас же в штаб Западного фронта, тщательно разберитесь в положении дел и позвоните мне оттуда в любое время. Я буду ждать». Тут же написал записку, оформленную потом как распоряжение Ставки № 002684 от 6 октября 1941 г. в 19 ч. 30 мин., предлагавшей фронтам ознакомить представителя Ставки тов. Жукова с обстановкой и в дальнейшем все его решения по использованию войск фронтов и управления ими считать обязательными.

Тяжелый бронеавтомобиль Sd.Kfz. 263 из 2-й танковой армии Гудериана в районе Тулы. Ноябрь 1941 года.

Трагичность случившегося проявлялась в те дни во всем: в поспешности и противоречивости действий, в неорганизованности, неосведомленности и растерянности фронтовых командований. В штабе И. Конева, куда Жуков приехал ночью, ему не смогли вразумительно доложить, что же происходит с войсками, окруженными западнее и северо-западнее Вязьмы. Связи не было. Командующего Резервным фронтом С. М. Буденного Жуков отыскал только 9 октября в Малоярославце без связи с армиями и своим штабом. По дороге в Калугу Жукова догнал офицер связи сразу с двумя решениями о назначении: в телеграмме Сталина — командующим Резервным, а в постановлении комиссии ГКО — Западным фронтом. Какой приказ выполнять? Шапошников по телефону уточнил: создается единый фронт с задачей не допустить прорыва немцев через Можайск и Серпухов.

Не менее характерен следующий эпизод: 5 октября командующему 16-й армией К. Рокоссовскому поступил приказ Конева и Булганина: сдать войска генералу Ершакову, самому со штабом прибыть в Вязьму, получить 5 дивизий и ударить на Юхнов. Рокоссовский, прорвавшись уже через порядки немцев и подчиняя части и соединения «окруженцев», вышел к Вязьме. Не обнаружив там войск, он пробился к своим, к Гжатску и, прибыв в штаб фронта, был встречен грозным вопросом Ворошилова: «Как это вы со штабом, но без войск 16-й армии оказались в Вязьме?» Рокоссовский ответил, что Конев приказал принять новые дивизии под Вязьмой и показал злополучный приказ. Произошел бурный разговор Ворошилова с Коневым и Булганиным. Но этот же эпизод предстает в другом свете по устному докладу Конева Жукову 7 октября: «Я приказал Рокоссовскому отвести 16-ю через Вязьму, сосредоточиться в лесах восточнее города, но части армии уже были отрезаны и остались в окружении. Сам Рокоссовский со штабом сумел проскочить в Вязьму и сейчас находится в лесу восточнее города…».

Немецкие войска продвигаются к Москве. На переднем плане танк Pz.Kpfw.IV Ausf. F1. Западный фронт, ноябрь 1941 года.

Где истина — в приказе или в докладе? И далее, по обстановке на фронте Конев сообщал: «Связи с командующими 19-й Лукиным и 20-й Ершаковым у меня нет. Я не знаю, в каком они положении… Нет связи и с соседними фронтами. В армии правого крыла — 22-ю, 29-ю, 31-ю, которые меньше пострадали, послал приказ отходить на линию Волги, Ржев — Сычевка. Закрыть центральное направление на Москву фронт сил не имеет».

Цена ошибок военачальников — кровь, гибель и плен наших солдат. Но те из них, кто еще держал оружие в руках, поражали немцев яростью контратак, упорством и стойкостью в, казалось бы, безвыходных положениях. Немцам не удалось главное: сломить у защитников Москвы волю к сопротивлению.

Уже 8 октября в 2 час. 30 мин. Жуков доложил Сталину обстановку и свое решение:

— Главная опасность сейчас заключается в слабом прикрытии на Можайской линии. Бронетанковые войска противника могут поэтому появиться под Москвой. Надо быстрее стягивать войска откуда только возможно на Можайскую линию обороны.

Директивой Ставки ВГК № 002844 10 октября 1941 года в 17 час. 00 мин. Жуков был назначен командующим единым Западным фронтом (заместитель И. Конев, начальник штаба генерал В. Соколовский, член Военсовета М. Булганин) и с присущей ему энергией приступил к восстановлению фронта на рубеже Калинин — Волоколамск — Можайск — Малоярославец Калуга. Но что он получил после катастрофы? «Основное это то, — писал он Жданову 2 октября 1941 года, — что Конев и Буденный проспали все свои вооруженные силы, принял от них одно воспоминание. От Буденного — штаб и 30 человек, от Конева — штаб и два запасных полка». Фронт — сплошные бреши и разрывы, через них нацелились на Москву танковые колонны фон Бока.

Командование Западным фронтом напряженно искало способы боевых действий, которые обеспечивали успех. Вот некоторые решения из директив и приказов фронта: немцы рвутся по дорогам — закрыть их, пусть лезут в леса и болота. Поскольку сил для сплошной обороны нет, оседлать все основные направления армиями: на Волоколамском — 16-я К. Рокоссовского, на Можайском — 5-я Д. Лелюшенко (после ранения — Л. Говоров), на Наро-Фоминском — 33-я М. Ефремова, на Малоярославецком — 43-я К. Голубева, под Калугой — 45-я К. Захаркина. Сюда же большую часть артиллерии и противотанковых средств. Выбивать прежде всего танки — основную ударную силу немцев. Зарыться в землю, в окопы, траншеи, щели, дзоты. Опоясаться «колючкой», минными полями, всеми возможными препятствиями. Оборона только активная, на атаку — контратака, на удар — контрудар, вынуждать фон Бока распылять группировки на отражение непрерывных контрударов. Наши армии занимают по фронту широкие полосы (100 км и более), «ниточки» их дивизий тонки, резервов в тылу мало. Значит необходимо сконцентрировать все виды артиллерии, вплоть до зенитной (37-мм) и «Катюш», в единые группы.

Немецкая 150-мм самоходная гаубица sIG 33 (sf) из 5-й танковой дивизии. Западный фронт, декабрь 1941 года.

Планировать быструю переброску артиллерийских групп на угрожаемые участки; от наскоков немецких автоматчиков артиллерию прикрывать пехотными подразделениями, подчинив их командирам батарей. Для отражений танковых прорывов создать подвижные отряды саперов на машинах и повозках с минами, подрывными зарядами; минировать рвы и «проходные» участки. Поскольку плотность войск мала, то возможные прорывы ликвидировать быстрыми маневрами резервов. В ходе боев нашими командирами было найдено немало оперативно-тактических решений и способов, которые оказались неожиданными для немецких войск.

Ставка предпринимала срочные меры по защите столицы. В ночь на 5 октября ЦК ВКП(б) и ГКО определили главным рубежом обороны Можайскую линию, куда спешно перебрасывались с других фронтов, а также из Сибири и Казахстана 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад и более 40 артполков. Заново были сформированы 16-я, 5-я, 43-я и 45-я армии. Но соединения не были полностью укомплектованы, их общая численность не превышала 90 тыс. чел. Еще 5 дивизий сформировал из «окруженцев» А. Василевский с группой командиров. С Дальнего Востока мчались к Москве без остановок несколько стрелковых и танковых дивизий. Было принято решение о формировании резервных армий. 12 октября принято постановление о создании Московской зоны обороны (ответственный — командующий МВО генерал Артемьев). Формировались дивизии ополчения, направлено в зону боев около 50 тыс. бойцов и командиров. В считанные дни 600 тысяч жителей Москвы и области, из них три четверти женщин, построили сотни километров противотанковых рвов, 3 800 дотов и дзотов. По трудному вопросу обеспечения войск орудиями, техникой, боеприпасами пришлось принять суровое решение об ускорении ввода эвакуированных на Восток заводов.