Анна-Мари: Это ты, Мод! Как чудесно! Я понятия не имела, что ты в Лозанне. Когда ты позвонила сегодня утром, мне пришлось несколько раз ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю. Выглядишь потрясающе. Давай сядем вот здесь, и ты расскажешь мне все сплетни. Как наша милая Лулу?
Мод: Не знаю, я ее сто лет не видела. Я здесь всего две недели. Остановилась у сына и его жены.
Анна-Мари: Что ты такое говоришь, Мод?! Господи, я умираю! Никто никогда не говорил мне, что у тебя есть сын.
Мод: Это не есть предмет всеобщего интереса.
Анна-Мари: Сколько ему лет? Чем он занимается? Он хорош собой? Ты его обожаешь? Я непременно должна его увидеть.
Мод: Вряд ли ты будешь от него в восторге. Он пишет абстрактные картины и вдобавок он коммунист.
Анна-Мари (потрясена до глубины души): Коммунист!
Мод: Я не хочу сказать, что он член партии, но мозги у него насквозь красные. К тому же, он жутко запустил себя. Они снимают мерзкую квартирку в Пулли, в которой постоянно торчат его приятели битники. Вообще все это очень забавно.
Вернер (протягивая ей напиток): Ваша выпивка, принцесса.
Мод: Благодарю, приятель.
Анна-Мари: Так ты говоришь, он женат?
Мод: Да. Она вся из себя такая маленькая, хрупкая, остренькая, как иголочка. Прежде танцевала в труппе «Фестиваль балет». Но сейчас у нее родился ребенок. Собственно, поэтому я здесь так долго — не могла решиться уехать до родов. Все эти «Жизели» и «Лебединые озера» — не лучший способ готовиться к родам.
Анна-Мари: Так у нее ребенок? (Протягивает Мод сигарету)
Мод: Да. Нет, спасибо. Родился прошлой ночью. Мальчик. Вес в норме. И он абсолютно красный — возможно, это отражение политических взглядов его отца. Так или иначе, но я теперь бабушка, и, знаешь, осознание этого несколько отрезвляет.
Анна-Мари: Никто этому не поверит. Ты выглядишь фантастически.
Мод (делает глоток): Так же как и ты, Анна-Мари, так же как и ты. Этот цвет тебе очень идет.
Анна-Мари: Мило, не правда ли?
Мод: Теперь я вспомнила, что когда вы ужинали у меня в Риме, ты тоже была в голубом.
Анна-Мари: Как твоя божественная квартирка? Сегодня за ленчем я говорила Клэр Петрингтон, что никогда не видела более живописного жилища. Помнишь, Вернер?
Вернер: Да, дорогая.
Мод: Клэр ненавидит эту квартиру. Говорит, там слишком длинные лестничные пролеты, и все пропахло рыбой. Ничего удивительного, учитывая, что на первом этаже рыбная лавка. Я постоянно жгу благовония и протираю лампы духами «Мисс Диор», но ничего не помогает.
Анна-Мари: Знаешь, Мод, я просто в отчаянии от того, что ты не сможешь быть у нас сегодня на приеме. Это будет безумно интересно. Будут Мэриеттт с Генри, конечно же, Петрингтоны, сэр Джерард и леди Натфилд. Где-то когда-то он был губернатором. Знаешь, он весь из себя такой английский, что при его появлении хочется встать и запеть «Боже храни королеву». Еще будет чета Капринчос — очаровательная пара из Бразилии. Бобо Ларкин обещал сыграть на рояле в баре при условии, что все выйдут. Еще очаровашка Ирма Бидмайер — она живет в этой же гостинице и играет в карты с королевой Испании. Ну и, наконец, Их высочество!
Мод: Не «высочество», моя дорогая. Сиятельство.
Анна-Мари (поражена): Мод, ты уверена?
Мод: Абсолютно. Но не переживай. Если все будут обращаться к нему «сэр» и при этом раскачиваться, как китайские болванчики, он будет вполне счастлив.
Анна-Мари: Но Мэриетт уверяла меня…
Мод (со смехом): Мэриетт слабо разбирается в таких тонкостях. Однажды на приеме в Женеве она обратилась к бедному князю Понитовскому «мадам». Она и не догадывалась, насколько близка была к истине.
Вернер (с грубым смешком): Вот умора!
Анна-Мари (не обращая на мужа внимания): Так я должна представлять его как Их сиятельство?
Мод: В этом нет необходимости. Просто подводи к нему гостей по очереди и говори: «Сэр, позвольте представить вам такого-то и иакую-то». Ирма Бидмайер может вызвать у него аллергическую реакцию — он ведь всем известный антисемит, — но ты сможешь произнести ее имя неразборчиво.