Ха-ха.
Патрисия решила остаться и поужинать в гордом одиночестве — ведь иначе она признала бы, что ее продинамили или что случилось нечто столь же неприятное. Неприятности не смели приключаться с Патрисией Лейн. Она сидит за лучшим столиком, но спиной к окну, чтобы посматривать, что творится в зале. Вместо того чтобы последовать совету Рэндалла насчет шампанского, она заказывает сухое изысканное каберне и салат «Кобб». Шампанское подходит для торжественных случаев. Шампанское надлежит заказывать мужчине, чтоб его подавали к столу отдельно, в серебряном ведерке со льдом. Шампанское — это вовсе не какой-то там утешительный приз для брошенных жен, у которых и без того в стакане плавают мухи.
Вот же идиот! Неужели он до такой степени не понимает ее? «Шампанское и десерт…» Если б Патрисия заказывала шампанское с десертом всякий раз, когда жизнь разочаровывает ее, она бы не влезла в платье четвертого размера.
Она касается губ, стараясь не смазать помаду. Рот онемел настолько, что Патрисия чувствует, только как скрипят зубы. Она воображает, что это зубы робота — блестящие, дорогие, инородные ее телу, ввинченные ей в челюсть, когда ее собственные зубы окончательно раскрошились после многих лет нищеты, дурной еды и постоянной ярости. Эти зубы куда прочнее. Такими зубами можно и стекло прокусить.
Патрисия ругается на официантку, которая наконец принесла салат, ковыряется в тарелке, едва прикасаясь к еде, прихлебывает каберне, сухое как пустыня Сахара и доставшееся ей бесплатно (в качестве извинения за муху). Ни салат, ни вино не дают ей удовлетворения.
Натянув улыбку, Патрисия встает из-за стола и неторопливо покидает зал, слегка машет рукой знакомым и обменивается с ними комплиментами:
— Новые серьги, Дениз? Прелестно!.. О, Боб, а где же ты потерял Шэрон? Кто же это? Ах, твоя… племянница, вот как. Очаровательно… Донна, нам так не хватало тебя на теннисном корте, но ты сияешь, милочка!
«Я вижу вас насквозь, — слышится в каждом ее двусмысленном комплименте. — Я знаю все ваши секреты, ваши страхи, знаю, чем вы гордитесь». Будто паук, она плетет паутину, опутывая окружающих одной нитью. Она в курсе, у кого интрижка, кто и какого врача посещает, чтобы сделать подтяжку, кто отвратительно обращается с престарелыми родителями. И она знает, что эта рыжая девица вовсе не племянница Боба.
Она держит лицо, пока наконец не садится в свой седан. Кладет руки на руль и медленно выдыхает, опустив голову. Эта работа чудовищно утомительна — но необходима. Если расслабишься хоть на минуту, то окажешься в том же положении, что и Челси: шхуна, дрейфующая в море без капитана и без якоря. Нет, Патрисия великолепно управляет собственным кораблем и не пострадает, даже если все пойдет наперекосяк. Никогда больше.
На возвращение домой уходит больше времени, чем обычно, потому что на двухполосной дороге случилась какая-то жесткая авария. Грубоватый на вид полицейский машет ей, чтоб проезжала дальше, но Патрисия не может оторвать глаз от ярко-красных потеков на помятой двери дешевого белого «Форда». Кровь зловеще мерцает в свете фар патрульной машины. Работники скорой толпятся возле кого-то, лежащего на земле, и хотя она не видит их лиц, но чувствует сумасшедшую напряженность в их движениях. Патрисия проезжает, так почти ничего и не увидев. Что ж, по крайней мере это случилось не рядом с ее домом.
Гомер машет ей из будки охранника, и Патрисия отвечает тем же. Ей всегда становится чуточку лучше, когда высокие железные ворота смыкаются за ее спиной: от каждого камня здесь исходит аура безопасности, все тщательно продумано и поддерживается в рабочем состоянии. Приятнее всего, что в их районе тротуары и дорожки есть лишь на территории участка, то есть ничто не поощряет людей бродить снаружи. Если кто-то попытается проникнуть внутрь, то Гомер этого не допустит; для этих целей у него даже есть пистолет. Машины не могут заехать на территорию, как в районе у Челси: Гомер пропустит только знакомых, а у незнакомых потребует удостоверение личности. В общем, нельзя просто так взять и войти.
Патрисии не по душе разве что «лежачие полицейские», но она знает, что и они служат той же цели.
Их дом расположен в конце тупика, на комфортном расстоянии от клуба. Конечно, не «Изумрудная бухта», но все же вполне подойдет, чтоб организовать респектабельную вечеринку по случаю свадьбы чьей-нибудь дочери. Она плавно заворачивает на свою половину гаража и останавливается, доехав до стеллажа с теннисными принадлежностями. Все находится ровно там, где должно быть, полки и стеллажи на своих местах, на нужной высоте, покрашены в идеальный оттенок белого и не перегружены, не ломятся от уродливого гаражного барахла.
Зайдя в прихожую гулкого дома, Патрисия снимает свои босоножки и быстро оглядывает первый этаж, чтоб убедиться, что Роза не отлынивает от своих обязанностей. В отличие от Челси, Патрисия сознает, как важно держать марку. Розе платят более чем достаточно, и она доказала свою преданность, однако любой может разлениться, если его не контролировать. Патрисия не находит ничего: ни пылинки, ни оброненной монетки, ни единого лепестка, упавшего с белоснежной цветочной композиции на столике в фойе. Даже немного грустно, когда не на что пожаловаться.
И тут она видит, что творится на заднем дворе.
Фонари горят, и в их свете это выглядит кошмарно, будто ураган обрушился на их земли.
Мебель разметало, подушки валяются на земле в грязи. Некоторые кусты цветов (Патрисия понятия не имеет, что это за цветы, ими занимался Мигель) вырваны с корнем или примяты, повсюду сломанные ветки и опавшие цветы. Керамические горшки разбиты, свечи испорчены… у кого-то будут неприятности.
Будто бы в ответ на эти мысли, Патрисия замечает какое-то движение. Роза выходит из домика возле бассейна и осторожно запирает за собой дверь. Высокая, плотного телосложения женщина лет пятидесяти, она торопится привести в порядок мебель на патио, рывками поднимает стулья и ставит их по местам. Патрисия зачарованно наблюдает из-за занавески. Что, черт возьми, здесь произошло? Кража со взломом? Пока Роза пытается поднять стол, Патрисия бежит в спальню и быстро проверяет меха и сумочки. Всё на месте. Окна не разбиты, телевизоры не украдены, никаких признаков, что в доме что-то не в порядке. Роза как раз заканчивает расстановку мебели, когда Патрисия открывает двери на патио и выходит наружу.
— О, миссис Лейн! Я не ждала, что вы так быстро вернетесь, — здоровается Роза, бросая взгляд на домик у бассейна, где они живут с ее мужем Мигелем. Это маленькое жилище на две спальни, и просто чудо, что удалось уговорить их жить здесь и круглосуточно обслуживать семью. Роза взяла на себя всю работу по дому, она стирает и готовит, а невысокий, крепко сбитый Мигель убирает двор и чинит все, что ломается.
— Думаю, раз это мой дом, я могу приходить и уходить, когда вздумается. — Патрисия чуть улыбается, будто они просто подружки, которые могут свободно шутить друг с другом. — Что здесь произошло? Почему Мигель тебе не помогает?
— Был… сильный ветер… Вечер выдался очень ветреный. — Роза опускает глаза. Она плохо врет, и это одна из причин, почему Патрисии нравится иметь ее в домработницах. — Мигель повредил спину во время уборки. Я позвала сына, чтоб помог по дому.
Патрисия чувствует, как на лбу, будто сама собой, образуется морщинка. Она раздражена.
— Роза, ты же знаешь, что мистер Лейн не любит, когда Оскар паркуется на подъездной дорожке.
Та вздрагивает и нервно оглядывается на домик у бассейна.
— Я прослежу, чтоб он парковался на заднем дворе, миссис Лейн.
Такой вариант Рэндаллу тоже не слишком по душе, но по крайней мере на этой стороне дома, где подъездная дорожка огибает домик у бассейна, окон не так много. А значит, старый грузовик Оскара не будет маячить у них перед носом.
— Знаешь, Роза…
Патрисия не успевает закончить нотацию. Дверь домика распахивается с такой силой, что ударяется о стену и отскакивает. Из проема вылетает Мигель, и он двигается куда быстрее, чем положено пожилому мужчине в шестьдесят шесть лет.
— Идите-ка в дом, миссис Лейн, — говорит Роза и осторожно подталкивает хозяйку прочь с заднего двора. — Пожалуйста. И заприте двери.
Патрисия открывает рот для отповеди, но Роза отворачивается и едва успевает перехватить Мигеля, бросившегося в лобовую атаку. Она весит, наверное, вдвое больше мужа, но он бьется в ее руках, словно дикое животное, у которого вокруг запястья почему-то обмотан ремень. Аномальность его поведения — будто резкая пощечина. Мигель спокоен и тих, любит помечтать и хорошо знает свое дело. Весь день он таскается по дому, напевая под нос, тратит на любую задачу вдвое больше времени, чем потребовалось бы. Никогда еще Патрисия не видела, чтоб он делал что-то быстро: этот человек даже яблоко может жевать целый час! А сейчас он извивается, брыкается, царапается так, что у Розы едва получается удерживать его.