Он бросает разыгрывать нежного и осторожного мужа — мгновенно. Отступает на шаг назад и с чудовищной силой бьет ее по лицу, губам. Боль невыносимая — но она хотела этой боли, она сама провоцировала ее. Челси притрагивается рукой к лицу — и на пальцах остается кровь, такая же яркая, как ее помада, которую Дэвид так любит.
— Повтори-ка, сука!
Она уже не смеется, но ухмыляется — наверное, со стороны выглядит дико.
— Спасибо, — шепчет она, едва шевеля окровавленными губами.
А потом срывается с места и бежит в ванную. Прежде чем Дэвид — который выпил столько, что у него, наверное, ноги уже заплетаются, — успевает что-либо сообразить, она захлопывает дверь и запирается изнутри. Он дергает за ручку, колотит по дереву, но дверь не поддается.
Трясущимися руками Челси извлекает из кармана пижамных штанов телефон и набирает номер, который каждый американец уже успел выучить наизусть.
1–555 — НОМЕР ДЛЯ ЭКСТРЕННОЙ СВЯЗИ
— Помогите, — дрожащим голосом говорит она в трубку, пока Дэвид изо всей силы колотит в дверь. — Мой муж сошел с ума! Он напал на меня, избил до крови! Мне едва удалось вырваться, я боюсь за детей!
Она делает паузу и глубоко вдыхает.
— Мне кажется… это Ярость.
Большой палец Эллы снова завис над цифрой 1 на телефоне, другую руку обхватили ладошки Бруклин. Обычно папа ведет себя тихо, когда злится, но сегодня все иначе, и Элле не удалось удержать Бруклин наверху — не помогли ни закрытая дверь, ни сказка на ночь. Крики, звон разбитого стекла, хлопнувшая дверь… никогда еще не было так громко и настолько… иначе.
Они стоят, обнявшись, на лестнице, Бруклин прячет лицо у Эллы на груди, и та вспоминает, каково это — быть маленькой, бояться спускаться вниз по темноте, потому что потом придется бежать обратно, наверх, опасаясь, что нечто кошмарное схватит за ногу.
Да, в те времена ее страхи были совсем другими.
Элла не слышит, что говорит мама, запершись в ванной, но это, видимо, нечто непростительное, потому что отец не переставая колотит в дверь кулаками и орет:
— Челси! Гребаная ты сука! Это ложь, и ты прекрасно это знаешь!
Он дергает дверь за ручку, оглядывает комнату, зарывшись рукой в потные волосы. Что бы он ни искал, отец не находит это — зато замечает Эллу.
Он смотрит на лестницу: глаза распахиваются, а потом мгновенно сужаются, как у робота-убийцы, обнаружившего цель. Элла вскакивает и подталкивает сестру наверх по ступенькам, не сводя глаз с папы.
— Быстро, Бруки. Бегом ко мне в комнату!
Бруклин хнычет, но подчиняется, карабкается вверх по покрытой ковром лестнице, опираясь на руки и ноги, как собака. Элла торопится за ней, следя, чтобы сестра не тормозила, чтоб не оглядывалась и не оступилась. Они проскальзывают в дверной проем, Элла захлопывает дверь и блокирует ее, подсовывая стул под дверную ручку, как учила мама. Бруклин забирается на кровать с ногами, забивается в самый дальний угол. На лестнице слышны шаги отца. Он ничего не говорит — и от этого еще страшнее.
Папа дергает за ручку, и дверь трясется.
— Элла, детка? Мы можем поговорить?
Она видела много фильмов ужасов и телешоу и прекрасно понимает, что этот тон не более чем уловка. Элла трижды проверяет, что стул надежно подпирает дверь, залезает на кровать и прижимает к себе Бруклин. Под подушкой есть нож (мама выбросила его, потому что он был недостаточно острый), но Элла еще не готова его использовать. Она разблокирует телефон, наконец нажимает 1 и кнопку вызова. Рука, в которой зажат мобильный, немного дрожит, и Элла ненавидит себя за то, что начинает сомневаться, достаточно ли веская у нее причина для звонка. Как будто в полиции разозлятся за то, что Элла их побеспокоила.
Дверь в комнату дергается туда-сюда, будто игрушка, в которую тычет любопытный котенок. Либо отец не знает, как открыть ее с помощью простой заколки для волос или гвоздя, либо он напрочь позабыл об этом от злости и опьянения.
— Девять-один-один, что у вас произошло? — В голосе у женщины странным образом смешиваются дружелюбие и раздражение.
— Папа бил маму, а теперь он пытается… — У Эллы в горле пересохло, и приходится прокашляться, чтобы прочистить его. — Пытается проникнуть в мою комнату.
Голос приобретает деловые нотки.
— Адрес?
Элла шепотом диктует адрес, почти не запинаясь. Женщина уточняет, может ли она звонить Элле по этому номеру, просит назвать полные имена отца и мамы. Спрашивает, открыта ли входная дверь.
— Вряд ли. Мы с младшей сестрой заперлись в моей комнате, я поставила стул под дверь, но папа пытается… — Элла косится на дверь и понимает, что та больше не дергается, — пытался попасть сюда. Я не знаю, где он сейчас. Но он пьян.
Женщина по ту сторону молчит, и Элла прибегает к волшебному слову. С трех лет ей твердили, что стоит сказать это слово — и она получит все, что потребуется.