68 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Но как разорвать союз двоих, которые давно не слышат голос разума? Притяжение их друг к другу парализует волю и с каждым днём становится всё сильнее. Точка бифуркации близко. Если позволить детям пройти её, катастрофа неотвратима.

   Сначала пробовали развести их мирно, постепенно, создавая вокруг ауру неприятия и нетерпимости к их союзу…

   Громкие перешёптывания подружек за спиной, вовремя оброненное острое словцо жалили Лину, но она потеряла чувствительность к мелким укусам. Уязвить её самолюбие стало невозможно: оно умолкло, рассыпалось, прекратилось. Девушка растворилась без остатка, перестала ощущать себя отдельной самостоятельной личностью. Она стала частью целого, слившегося из двух половинок, и теперь могла существовать только вместе с Максом – одно дыхание, одно сердце, одна кожа.

Глава 5

Лина слушает музыку и морщится. Не от самой музыки, конечно, "ELO" полюбился ей сразу, с первых тактов. Динамики магнитофона "Маяк-205" работают только в режиме "моно". Для "стерео" требуется внешняя акустика. То есть, стерео выход у магнитофона имеется, и эффект объёмного звучания есть, но слышен он только в наушниках. Наушники (по-простому – "уши") здоровенные, на полголовы, пружина тугая, от обводов остаются на висках красные полосы, да и провод короткий. Есть и ещё один нюанс: всё-таки музыка в пространстве совсем другая, чем в "ушах". Хочется слушать просто так, из любой точки квартиры. Заниматься чем-то под любимые мелодии, например, наводить порядок. Лина с детства не любит уборку, а вещи как-то сами собой разбрасываются, и комната за считанные часы превращается в свалку. И пыль очень быстро садится, сказывается близость оживлённой дороги. Уборка под музыку – совсем другое дело, можно и потанцевать вокруг швабры, и вольные упражнения с тряпкой исполнить.

   Лина давно заводила разговор с папой, что неплохо было бы купить "вертушку" – проигрыватель для виниловых пластинок. Фонотека кое-какая есть, правда, всё больше ширпотреб. Но ведь можно использовать проигрыватель, как усилитель, подключать через него магнитофон. И тогда всё зависит только от качества записи. Макс пишет ей бобины прямо с пластинок или с очень качественных дубликатов. Так что, дело за малым: нужна приличная акустика.

   И вот, долгожданный день настал: Лина договорилась с папой, что в её обеденный перерыв они встретятся в универмаге "Октябрьский", где есть кое-какой выбор звуковой техники. Они бродят вдоль прилавка с аппаратурой уже полчаса и не знают, на чём остановиться. Выбор не так велик, как казалось сначала, и посоветоваться не с кем. Лина обернулась, и сердце свалилось куда-то в пятки: в магазин вошёл Макс. Она еле сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу. Умная Лина тут как тут: "Совсем обалдела? Ты ему ещё в ножки кинься! Стой, где стоишь, и руками махать, мельницу изображать, даже не вздумай!" Рука Лины застыла, не успев подняться, и безвольно опустилась. Действительно, что это с ней? Обрадовалась, чуть не завизжала, как щенок, только хвостом не виляет…

   Макс увидел их, помедлил несколько мгновений, подошёл. Поздоровался с папой. Лина срывающимся голосом промямлила что-то вроде "мы тут вертушку никак не выберем". Макс уверенно показал на "Вегу-108" – знаменитый на всю страну продукт Бердского радиозавода. Со знанием дела сообщил, что по техническим характеристикам это лучшее, что можно купить в наших магазинах. Только Лине показалось, что слово "наших" он произнёс с лёгкой ноткой презрения. Конечно, ведь у него дома техника японская…

   Лине вдруг стало до слёз неловко за папину кроличью шапку и видавший виды полушубок, покрытый сверху "брезентухой". За её затрапезную вязаную шапочку, ещё недавно казавшуюся самой лучшей и модной. За всё ту же искусственную шубейку, которой уже третий год. Девушка отмахнулась от дурных мыслей, стараясь сохранить на лице что-то вроде приветливой улыбки, и лихорадочно соображала: что дальше? Конечно же, Макс поможет поймать такси и загрузиться в машину. А потом они вместе пойдут на работу. Вдвоём, целый квартал, среди бела дня, когда кругом знакомые! И вместе войдут в институт… Время обеденное, народ снуёт туда-сюда. Если повезёт, их увидят многие. Лина страшно гордилась, что они с Максом – пара, и очень хотела, чтобы весь мир об этом знал. Но ей казалось, что никто их не замечает, все заняты своими делами. Только девчонки с её кафедры да парни из лаборатории Макса, вот и весь зрительный зал.

   Папа… Одно дело, когда просто дважды поздоровались, и совсем другое, когда – вот так, помощь, почти по-родственному. Сердце Лины заколотилось, щёки запылали в предвкушении нового шага навстречу, нового сближения… Папа пошёл в кассу расплачиваться, а Макс… Глядя куда-то поверх её головы, вдруг сказал "ну, пока", развернулся и направился в другой конец универмага. Лина не осмелилась окликнуть его или догнать, чтобы попросить о помощи. Наверное, он бы не отказал, но… Девушка почувствовала, что – нет, не надо, нельзя сейчас. Её просьба разобьётся вдребезги о каменное лицо Макса и его холодное "нет, извини, я сейчас не могу". И тогда уже ничего нельзя будет исправить. Получится шаг не навстречу, а в разные стороны.

   ***

   Макс шёл к Институту по улице Кирова. Перекусил в буфете по-быстрому, а в обеденный перерыв вышел на улицу, ноги размять – засиделся сегодня, много с железками повозиться пришлось. Бродить просто так не интересно, вот и пошёл по магазинам – поглазеть, где что продают. Перед тем, как вернуться на работу, заглянул в универмаг "Октябрьский". Только зашёл, внутри будто ёкнуло: Лина с отцом. Увидели, придётся подойти. Меньше всего сейчас Максу хочется с ними разговаривать. Линка опять что-нибудь ляпнет такое, высокомерное. Начнёт шутки юмора шутить. При отце вдвойне неприятно. Вряд ли она его стесняется. Артисты, что тут скажешь. Говорят же, яблочко от яблоньки… Хотя, мужик он вроде нормальный, простой, не гонористый. Может, она в мать такая заноза?.. Да, в общем-то, без разницы. Что выросло, то выросло.

   Посоветовал им "вертушку", которая получше. Ну, да, что им остаётся, кроме как хавать советский ширпотреб. По загранкам, похоже, никто из родни не мотается. Линка что-то говорила, они вроде все не выездные. Из-за того, что батя у немцев в плену был… Ладно, отец отвлёкся, самое время свалить. Как раз успею с обеда вовремя вернуться. Шеф сегодня в лаборатории пары ведёт, он опозданий не одобряет. С Линкой пока приторможу, надо сил набраться, шкуру толстую отрастить, чтобы её подколки до печёнок не доставали. Дня три хватит. Или два. Скучаю по ней, как долго не вижу – всё из рук валится. Совсем ты плохой стал, Максим Ильич Полынников. Врюхался по самое не балуйся.

   Папа вернулся с чеком, отдал продавцу и спросил: "А где Максим?" Лина ничего не смогла ответить, только пожала плечами. И увидела, как с папиного лица сползла улыбка. Наверное, он тоже ожидал чего-то другого. Дочь отлично знала характер отца, он составлял мнение о людях по их поступкам, раз и навсегда. Пока она бегала – ловила такси, пока помогала папе загружать коробки в машину, что-то происходило, что-то непоправимое. Когда машина отъехала, и Лина побрела в сторону института, она будто услышала звук лопнувшей гитарной струны. Так оборвалась тонкая нить, однажды протянувшаяся между папой и Максом.

   ***

   Лина всё время хочет говорить о Максе. С кем угодно, когда угодно, сколько угодно. Лимит её речей устанавливает только слушатель, сама она не в состоянии остановить поток льющихся славословий, восторгов и обожания. Все, кому "повезло" оказаться под низвергающимся водопадом излияний, стараются сохранять вид доброжелательный и понимающий. Что возьмёшь с больной на всю голову девчонки, влюбившейся так, будто это единственная и последняя любовь в её жизни?! Смешно, конечно, но ей не до смеха, ей ежеминутно требуется кто-то внимающий и принимающий весь этот бред на полном серьёзе.

   Старшая сестра Галя давно живёт отдельно, у них с мужем и двумя сыновьями новая четырёхкомнатная квартира, всего-то в двух остановках от Института. В их доме половина жильцов – сотрудники Института. В своё время именно это обстоятельство помогло Лине поступить в Институт и найти там работу. Сестра замолвила словечко перед соседями, и дело в шляпе. Конечно, Лина сдавала экзамены сама, её просто слегка подстраховали.

   Лина забежала к Галке в гости после работы – как раз выдался свободный вечер. Помогала на кухне с ужином и без умолку щебетала о Максе, какой он чудесный-расчудесный, и какой интересный, и умный, и офигенно красивый. И как им хорошо вместе, и Лина с ним счастлива так, что невозможно терпеть, хочется немедленно поделиться счастьем со всем миром!..

   Галка намного старше сестрёнки, замужем давно, потому смотрит на жизнь трезво, скептически, не улыбается и восторгов не разделяет. Чем больше Лина восхищается своим избранником, тем более отчуждённым становится выражение лица старшей сестры. Она явно раздражена, но Лина – как глухарь на току, ничего вокруг не замечает. Обратная связь ей не нужна, она вещает, как радио: остановить нельзя, можно только из розетки выключить. Сестра обрывает Лину на полуслове.

– Ты же помнишь мою соседку Веронику? Работает у вас в вычислительном центре.

– Конечно. – Лина насторожилась.

– Так вот. Она мне рассказывала об этом… мальчике, как его там… Максим?.. Про вас уже пол-института судачит.

– Правда? До нас кому-то есть дело? Надо же…

– Наивная ты. Людям всегда и до всех есть дело. Знаешь, как твоего мальчика называют за глаза?

– И как?

   Сестра как-то зло зыркнула на Лину и торжествующе, с издёвкой произнесла.

– Тонкий и звонкий!

– И что? – Лина почувствовала, как заливается краской. Вроде бы забавные, безобидные слова как будто ударили наотмашь.

– Да так, ничего. – сестра снисходительно усмехнулась. – Ты ведь взрослая уже, а он пацан. Несовершеннолетний?

– Ему семнадцать… Получается, да,