– После! Аннет сказала тебе?
– О чем?
– О том, что у нас в усадьбе гостит барон Шталь, якобы сообщается с Кокой об энтомологии…
– Что-о? Ефим здесь?! – изумилась Софи. – Аннет, отчего же ты мне не сказала?!
Аннет молчала, злобно посверкивая выцветшими глазками.
– Но что же ему в действительности нужно?
– Если бы я мог знать! – воскликнул Алексей. – Приехал третьего дня в таком волнении, что едва на ногах стоял. Сейчас вроде спокойнее, но… Ничего не разберу… Маман с мигренью лежит. Модеста и беспокоить не стали. Аннет устранилась от всего. А у меня просто уже нервная горячка скоро начнется… Чего он тут вынюхивает? Ты можешь предположить? Что бы там ни было, но я никогда не поверю, что барон Евфимий Шталь на охранку работает…
– Людочка здесь?
– Здесь пока.
– А Гриша?
– Живет на даче у Арсения Владимировича.
– Они повидались?
– Да, конечно.
– Тогда – все, надо ему отсюда уезжать, пока его не застукали. Я тоже уеду.
– А… Евфимий Людвигович?
– Пусть себе остается, беседует с Кокой о жучках… Людочку потом в Люблино переправишь… Как она, кстати?
– Капризничает, как всегда…
– Ну вот и славно. Аннет за ней приглядит, а вы с Гришей приезжайте в Петербург, а уж оттуда – в княжество Финляндское. Финны с охранкой сотрудничают туго, потому…
Леша, войдя, не закрыл за собою дверь, и стучаться барону Шталь не потребовалось.
«Вот, оказывается, как выглядел бы теперь Михаил, если бы на нем не было шрамов и прочих следов прожитой жизни,» – подумала Софи.
Бледность и седые виски шли барону, как породистой лошади.
– Софи, я умоляю вас…
– Когда-то вы были похожи лицом на одного из юношей-укротителей на Аничковом мосту, – сказала Софи. – Теперь, Ефим, вы стали похожи на Клодтовского же коня…
Аннет ошеломленно поморгала глазами.
– Софи! Мы можем говорить теперь? Или вы меня сразу вышвырнете из этого дома?
– Я не могу вас отсюда вышвырнуть хотя бы потому, что это не мой дом, – сухо ответила Софи. – А Леша, насколько я понимаю, вовсе не отказал вам в гостеприимстве…
Алексей взял Аннет за руку и буквально выволок сестру из комнаты. Уже из коридора затворил за собою дверь.
Софи выжидательно взглянула на Ефима.
– Осенью как-то вечером дул сильный ветер, – тихо сказал барон. – Я на Петровском острове живу, вы знаете. Там низко. Один пушечный сигнал, другой. Вода прибывает. Я вышел пройтись. Знаете, тянет, когда стихии… Вода в Карповке черная, выше колец, бурлит, ветер воет в опустелых улицах… Дождь… К утру хлынуло, залило погреба, улицу, я спустился, приглядеть за слугами. Они что-то таскали снизу, а я вдруг вижу: в воде, кру́гом, плавают с полдюжины больших крыс. Морды только видны и хвосты… У них, понимаете, подвал-то залило, они всплыли, на воде держатся, а куда плыть, где найти спасения – не знают. Держатся одна за другой, надеются, получается – круг…
Я Фридриху, камердинеру своему, показал, он говорит: Экая гадость! Щас перетопим их! – Я отвечаю: постой, не надо. Не все ли мы так?…