Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце концов, Иван решил к Ксении пока не соваться, а сначала основательно выяснить у Любы, в чем дело… В том, что он сумеет уговорить свою давнюю любовницу, Иван ни минуты не сомневался. Потому лучше сейчас не торопиться и не лезть в воду, не разведав предварительно броды. В конце концов, за пару дней ничего особенно не изменится…

На следующий день стало известно о смерти Ксении Мещерской.

Сначала Люба Златовратская пребывала в черном ужасе, не зная обстоятельств и полагая, что это именно она довела до погибели чувствительную Ксеничку. Потом узнала подробности, легко сопоставила факты и… вспомнила о том, как буквально у подъезда Ксении, в вечер убийства столкнулась со своим любовником! Сам понимаешь, если это и улучшило ее настроение, то ненамного…

Иван-Николай, в свою очередь, тоже не позабыл о встрече с Любой и о том, каким странным показались ему в тот вечер ее лицо и манеры. Выводы напрашивались сами собой…

– Так кто же, в конце концов, убил Ксению – Иван или Люба?! – нетерпеливо воскликнул Мещерский, излишне поспешно отпил из бокала и закашлялся.

Густав Карлович привстал и постучал приятеля по спине. Князь продышался, по его морщинистому горлу несколько раз туда-сюда прокатился кадык.

– Или ее оставшиеся в живых левретки загрызли? – спросил Мещерский, стараясь казаться ироничным, а на самом деле нешуточно волнуясь.

– Ничего подобного, – Густав Карлович покачал пальцем из стороны в сторону. – Левретки еще скажут свое слово, но пока они – не при чем… Значит, Иван подозревает Любу, Люба – Ивана. Оба молчат, чем еще больше подтверждают подозрения друг друга.

Накануне всех событий та самая Ирен, о которой я тебе уже говорил, каким-то образом прочитывает Любину готовность к убийству (только не спрашивай меня, как именно она это сделала. Я сам лично видел и слышал, как эта девушка проделывала вещи и куда более удивительные). Когда убийство совершается наяву, Ирен впадает в панику. Суди сам: она знает мотивы и знает, кто убил. Но что ей делать с этим дальше? Идти в полицию и ссылаться на свои мистические прозрения? Самой изобличить Любу и тем самым подвергнуться нешуточной опасности (человек, который уже убил один раз, может убить и второй)? Делать вид, что ничего не произошло и продолжать как ни в чем ни бывало встречаться с Любой на собраниях кружка? Это – решительно невозможно. При первой же встрече с Любой после убийства, Ирен, как ей кажется, полностью выдает свою осведомленность, что еще усугубляет ее страхи. К тому же Ирен мучает чувство вины: девушке кажется, что, обладая особыми способностями, она могла бы предотвратить убийство Ксении, если бы вовремя сообразила, что и как предпринять.

Сначала Ирен хочет поговорить обо всем с Дасой, но потом ей что-то мешает. Тогда она выбирает в конфиденты своего жениха, Константина Ряжского, петербургского промышленника.

Константин, в отличие от Ксении и Ирен, – человек дела. Внимательно выслушав всю историю, он не слишком-то верит в «прозрения» Ирен. Скорее всего, решает он, убийца – Иван, который попросту не хотел жениться на Ксении (предпочитая ей Любу), но хотел получить твои деньги. Впрочем, вполне возможно, что любовники действовали сообща. Тогда не исключено, что оба преступника уже извещены о том, что Ирен – знает.

Первой строкой Константин обеспечивает безопасность невесты – надежно прячет ее в своем родовом, полузаброшенном имении. Ни одна ниточка не должна привести убийцу к Ирен, поэтому никого не извещают о ее местопребывании. На этом этапе Ирен настолько растеряна, что не сопротивляется и ничего не оспаривает.

Константин тем временем пытается провести свое собственное расследование, чтобы добыть факты и сдать «убийцу» (с Любой или без Любы) полиции. Чтобы собрать побольше информации, он соглашается иметь дело с Иваном Самойловым, и входит в число «золотых» концессионеров вместе с Ефимом Шталь. Где-то в это же время на него выходит Софи Безбородко, старшая сестра Ирен, дамочка весьма авантюрного склада, полная решимости отыскать пропавшую сестру. Зная из прошлого бульдожью настойчивость старшей Домогатской, Константин обещает ей всемерную поддержку и пускает ее по ложному следу.

Софи и Иван порознь уезжают в Сибирь.

Иван-Николай все еще надеется получить вожделенную «золотую» концессию, которая, как ему кажется, на всю жизнь обеспечит его достаток и независимость. Любу он теперь побаивается и, из возможности, избегает. В свою очередь, Люба приходит к выводу, что на ужасное преступление Николай (а она знает его именно под этим именем) пошел для того, чтобы не расставаться с ней, и опять как-то оправдывает все еще любимого ею человека…

Тем временем Ирен постепенно приходит в себя и начинает обдумывать и «обчувствовать» происходящее. Исправно навещающий ее жених не слишком многословен и категорически против любого ее участия «в деле». Безвыходное сидение в глухом имении надоедает ей, в ней просыпается фамильный темперамент Домогатских и она решает самостоятельно предпринять хоть что-нибудь для разрешения ситуации. Ирен покидает имение, приезжает в Петербург и направляется к Дасе, чтобы, наконец, переговорить с ним. Именно в этот момент ее засекает один из моих агентов.

Неизвестно, чего больше испытывает Даса в момент появления у него Ирен – облегчения или испуга. Ему о-очень не хочется впутываться во всю эту историю, но другого выхода у него теперь нет. Переговорив с Ирен и проводив ее на вокзал, он отправляется прямо к Константину. Разговор между ними, как я понимаю, наполовину крутится вокруг какой-то оккультной чепухи, но из конструктивного состава выявляется принципиальное разногласие: Даса, как и Ирен, считает, что убила – Люба, из ревности. Костя убежден, что убийца – Николай, а мотив – корысть. О совместных действиях договориться не удается. В конце разговора недоверчивый от природы Константин даже начинает в чем-то подозревать Дасу…

– Слушай, Гусик, я больше так не могу! – Мещерский прихлопнул по столу ладонью. – В конце концов, ты должен понять, – у меня аневризма и разлитие желчи. Кто убил?! Даса? Этот Константин? Софья Домогатская?

– Ну ладно, ладно, какой ты, право, нетерпеливый! – недовольно проворчал Густав Карлович. – Не даешь старику получить полное удовольствие от проделанной работы… Я же поймал тебе убийцу, он нынче в тюрьме…

– Он?… Значит, все-таки – Иван?! – князь облизнул пересохшие губы. Видно было, что в причастность к убийству Дасы и Константина он не поверил ни на минуту.

– Настоящая убийца – служанка Акулина. Но своими руками она Ксению не убивала…

– А кто же убил?!

– Ты можешь меня спокойно дослушать или нет?! – рассердился Густав Карлович. – Я что, отказываюсь тебе рассказать? Перегружаю рассказ ненужными подробностями? Говорю не по порядку? Нет! Так вот сиди и слушай, коли действительно хочешь во всем до конца разобраться…

Вернувшись из Сибири в полностью расстроенных чувствах, Иван, как я знаю, кинулся к тебе за объяснениями. Ты разъяснил ему, что продал концессию англичанам с соответствии с политикой Кабинета, наплел что-то еще и подбодрил сыночка морально и материально. Несколько успокоенный, Иван вернулся к своей светской жизни, писанию в газеты и к сотрудничеству с Охранкой, которая, как я знаю, несколько удивлена его сибирскими приключениями… Но при всем этом он продолжает избегать Любу. Она, как ей кажется, все понимает и чувствует себя сообщницей Николая… Однако, на сердце все равно тяжесть, и она пытается объясниться с возлюбленным. Самойлов, полагая убийцей ее, в ужасе отшатывается, кричит, что между ними все кончено и убегает. Люба, уже окончательно запутавшаяся, без денег, доведенная до крайнего отчаяния, едет к Софи Домогатской (они знакомы еще с сибирских времен) и ведет с ней полный околичностей и недомолвок разговор. Софи понимает из него только то, что Николай окончательно бросил Любу, и предлагает ей различные варианты устройства дальнейшей судьбы. Здесь надо заметить, что в усадьбе Софи живут две уцелевшие левретки Ксении, которых она взяла к себе из жалости. Увидев Любу и узнав в ней убийцу их мужа Роланда, мирные, трусливые собачонки с невозможной яростью набрасываются на женщину.

Неудовлетворенная и покусанная левретками, Люба уезжает.

Софи через некоторое время тоже отбывает в Петербург по литературным делам (Домогатская, если ты не знаешь, модная писательница).

В это время родные и приемные дети Домогатской (на данный момент их столько, что разобраться в них нет никакой возможности) приходят к потрясающему их выводу: левретки бросились на Любу единственно потому, что узнали в ней человека, убившего их хозяйку. Следовательно, Люба – убийца Ксении. Их последующий логический ход: Люба теперь тоже может догадаться о том, что ее тайна раскрыта и, следовательно, Софи прямо сейчас угрожает опасность. Надо ее предупредить. Какова мамаша, таковы и детки. Из усадьбы в Петербург тайком выезжают: самая старшая приемная девочка, которая только что прибыла из Сибири и боится города, восьмилетняя родная дочь Софи, приблизительно знающая городской адрес Домогатских, и малолетний приемный идиот, которого берут с собой просто затем, чтобы он не разболтал все остальным. Успешно прибыв в город на Варшавский вокзал, дети берут извозчика, но, как оказалось, не могут точно определить, куда ехать. В конце концов деньги у них кончаются, извозчику надоедает искать неизвестно что, и вся компания, окончательно потеряв направление, остается посреди вымерзшего ночного города…

Надо сказать, что размышления детей не лишены логики (чего никак не скажешь об их действиях). Уже на обратном пути из усадьбы Безбородок Люба приходит к тем же выводам относительно поведения левреток и понимает, что умная Софи рано или поздно подумает о том же.

Желая нанести превентивный удар, Люба является на квартиру к Софи и заявляет, что Ксению убил Николай. Софи возражает: Николай мог убить, но он наверняка забрал бы драгоценности Ксении (о деньгах она ничего не знает).

Чуть раньше Ирен Домогатская не находит себе места в усадьбе Ряжского. Она чувствует, что сестре угрожает какая-то неведомая опасность, и требует от жениха, чтобы он немедленно вез ее в Петербург, в квартиру Домогатских. Костя сначала сопротивляется. Ирен бьется в истерике и кричит, что одно убийство уже свершилось по ее вине и попустительству, а другое – не должно свершиться. Ирен – не истеричка, и потому не на шутку встревоженный Константин уступает желанию невесты. Сани, скрипя полозьями, мчатся в ночь…