Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Если только по мелочи. Ничего крупного не было. Я бы запомнил.

– Значит, баронессу можно исключить. Все остальные участники давнего гадания – ВСЕ! Слышишь, Туманов? – имеют те или иные причины тебя ненавидеть и желать тебе всего самого нехорошего.

– Ух ты! Я где-то даже польщен. Расскажи поподробней.

– Начну с самого очевидного. Я отыскал деревню и имение, в которой, по всей видимости, держали в плену девицу Домогатскую…

– Ну! – вскричал Туманов, отставил бутылку, из которой прихлебывал вино и возбужденно ударил кулаком по ладони. – Молодец, Иосиф! Стало быть, мы уже сейчас все знаем!

– Погоди. Дослушай. Деревня называется Турьево, расположена недалеко от Любани. Для верности следовало бы свозить туда Софью Павловну, но есть факты, которые позволяют не подвергать ее нервы такому испытанию…

– Что за факты?

– Имение, расположенное в полутора верстах от деревни, зовется Ряжские Пруды, и является старым родовым гнездом дворянского рода Ряжских…

– Константин!

– Истинно так. После кончины почтенного батюшки, Николая Вениаминовича Ряжского, имением совместно владеют его дети – Мария Николаевна Помигина (в девичестве Ряжская) и Константин Николаевич Ряжский, наш с тобой фигурант и знакомец. Мария Николаевна по слабости здоровья почти непрерывно живет в Италии, за границей, следовательно, в имении и вообще в Петербурге не появляется. Сам Константин Николаевич так же предпочитает свободное от трудов время проводить не в деревенской глуши, а в более цивилизованных местах, вроде той же Италии, куда он регулярно ездит повидаться с сестрой (по слухам, они очень дружны с детства), крымских или германских курортов. Имение полу заброшено, однако продавать его он не собирается, возможно, из каких-то сентиментальных соображений. Последний раз его видели в родовом гнезде прошлой весной, когда он с друзьями приезжал, чтобы поохотиться на уток и половить налимов в речке Ряжке.

– Но как же тогда?…

– Неизвестно. Есть несколько гипотез. Во-первых, Константин Ряжский мог побывать в своем имении инкогнито. Во-вторых, мог специально проинструктировать слуг (их там всего четверо, все – немолоды) о том, что говорить, если кто-то будет его посещениями интересоваться. И, наконец, третья гипотеза: кто-то другой специально подставляет Ряжского, как объект возможного расследования. Здесь надо учитывать и то, что побег бодрой девицы Домогатской, по-видимому, все же не планировался. Следовательно, по первоначальному плану она вовсе не должна была узнать, где именно находилась в плену. В свете этого третья гипотеза выглядит, на первый взгляд, слишком сложной и изощренной. Но, поскольку мы пока не знаем наверняка, с кем именно имеем дело, я бы не сбрасывал ее со счетов… Итак, родовое имение Ряжские Пруды. Что у нас еще есть за Ряжского? Не так уж и мало. Еще с твоих слов я понял, что пересечение ваших деловых интересов несомненно. Теперь, наверное, стоит вслух озвучить масштаб, – Туманов кивнул. – Игорный дом под названием «Золотой Осел» (название отличное, несомненное очко в пользу Константина Николаевича), которым Ряжский владеет через подставных лиц – это прямая конкуренция Дому Туманова…

– Это я ему конкурент. «Золотому Ослу» уже три с лишним года, мы же открылись всего полтора года назад…

– Детали, Михаил, детали, – Нелетяга раздраженно помахал рукой. – Не отвлекай меня от главного, иначе мы вообще никогда не разберемся в этой паутине… Итак, «Золотой Осел». Дела в нем идут ни шатко, ни валко, и возникновение Дома Туманова, несомненно, здорово подкузьмило Константину Николаевичу.

– Константин, конечно, ушлый жук, – снова вмешался Туманов. – Если не знать, так и не поверишь, что из этих… аристократишек. Все доходное носом чует, как потомственный рыночный меняла. Если бы стала ему возможность разорить меня, иным способом под монастырь подвести – он бы ни мгновения не колебался. Но подсылать убийц, красть девиц, черные кареты, черные маски… Как-то не верится мне. Не его это…

– Возможно, – терпеливо согласился Нелетяга. – Но, кроме имения и «Золотого Осла», есть еще подряды на канатной фабрике и льняная мануфактура, которую ты осенью увел прямо из под его носа. По деньгам, насколько я понял, это выходит куда серьезней, и уже без всякого куража, на который вы оба в своих клубах играете…

– Все равно! – упрямо сказал Туманов. – Не верю я, что Константин станет в черной карете…

– Ты слушать будешь или нет?! – разозлился Иосиф. – Если ты лучше меня все знаешь, так сам злодея и ищи! И вот о чем своей головой подумай: мы все время считаем на одного. А если они парой объединились? Или тройкой? Скажем, у Константина своя выгода, а у Ксении или, положим, у графини К. – своя? Тогда можешь черную карету представить?

– Тогда, пожалуй, могу, – медленно кивнул Туманов. – Но какое ж Ксении-то до меня дело? Вообразить нет сил. В любовниках я у нее не был, мануфактуру из под носа не уводил…

– Ксении, Михаил, нынче, как и тебе, тридцать пять лет исполнилось. Для бабы это возраст критический. Тело и мозги теряют прежние очертания, расплываются у кого вместе, у кого – поврозь. Думают они в это время так: что было, то мое, а что не вышло, то уж и не выйдет никогда. Глянем в этом аспекте на Ксению. Детей у нее нет. То ли по ее вине, то ли по мужниной, кто теперь скажет? Родители умерли. Собак и кошек она терпеть не может. То есть, холить и лелеять абсолютно некого. Муж есть. Но к добру ли? Знаешь Ксениного мужа? – Туманов опять кивнул. – То-то и оно. Игрок, пьяница, бездельник, бабник, ни одной юбки в кордебалете мимо не пропустит, сама Ксения его месяцами не видит. Все имения и недвижимость заложены-перезаложены, прислуге жалованье и то, бывает, нечем заплатить. Горничная мне по секрету рассказала, что новые простыни из двух старых сшивают…

– Ну надо же! – удивился Туманов. – А такой богатый дом был. До чего же глупы оказались! Но я-то тут причем?

– Ты, мой герцог, людей не хуже меня знаешь, – Иосиф по-новому скрестил ноги на столике, отпил из бокала вина, потянулся и закусил виноградом, который стоял в вазе рядом с его ботинком. – Только прикидываться любишь сиротой казанской… Ну да ладно, хочешь от меня услышать, слушай. Жизнь, значит, у Ксении по всем статьям не удалась. Надо ей при такой жизненной позиции виноватых найти или не надо?

– Надо, наверное, – нерешительно согласился Туманов. Сам он давно отказался от мысли найти людей, виноватых в его жизненных проблемах, но к женщинам, как к существам зависимым и неполноценным, до знакомства с Софи относился с долей пренебрежительной снисходительности. – Вот муж у нее обалдуй порядочный…

– Вот и глупо! Муж, каким бы он ни был, это как бы часть ее самой. Обвинить во всем его, значит и себя тоже не пощадить. Нет, это вовсе не годится. Если хочешь знать, по нынешней Ксениной теории во всем виновато проклятие.

– Как-кое проклятие? – изумился Туманов. Мистическая часть мироздания стопроцентно находилась за границами его интересов.

– Для наполнения жизни хоть какими-то впечатлениями Ксения периодически устраивает у себя своеобычные сборища. Насколько я понял, там занимаются всякими малопочтенными с точки зрения нормального материалиста, но модными нынче вещами – спиритизм, гадания, выступления и откровения всяческих посещающих столицу шарлатанов. Мне удалось войти в доверие к одному из постоянных посетителей ксениного салона (в этом месте Туманов весело усмехнулся, а Иосиф опустил глаза и прикусил губу с выражением искренней боли. Туманов не глядел на приятеля и ничего не заметил). Он мне многое объяснил. Остальное я достроил сам с помощью операции синтеза. И вот что получается. Шестнадцать лет назад вместе с Глазом Бури в их семью вошло нечто мистическое, что могло быть, в зависимости от обстоятельств, повернуто и к добру, и ко злу. Саджун во время гадания сказала лишь часть правды, и воспользовалась силой камня в своих интересах. Когда же камень исчез, у Мещерских все пошло наперекосяк. Если камень вернуть, то все опять наладится…

– Что наладится? – ошеломленно спросил Туманов. – Что теперь может наладиться?

– Этого я не знаю. Экзальтированные дамы средних лет для меня, сам понимаешь, загадка. Тебе виднее.

– Но ведь Глаз Бури давно в Бирме, в короне ихнего Будды!

– Ксения не знает об этом. Если она каким-то образом пронюхала про твою дружбу с Саджун и связала ваши прошлые и нынешние ипостаси, то она вполне может думать, что камень по-прежнему у вас и именно ему вы обязаны своей удачей. Сам говорил, вполне возможно узнать, что за последние пятнадцать лет он не всплывал ни на одном аукционе. Вообразить себе, что вы украли его, чтобы вернуть в храм – на такое ни у кого фантазии не хватит. Так что Ксения по-прежнему считает именно себя истинной хозяйкой камня и полагает, что у нее все права на него. В конце концов, это ее наследство. Получив камень, она может его просто продать и в результате иметь собственные, независимые от мужа средства. Выкупить какое-нибудь из имений, жить там, читать книги, заниматься астрологией и спиритизмом… Ну, черт ее знает, что ей там еще надо!