Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А мы же для блага. И Господь простит. Вот! – быстро возразила Люша и помахала зажатым в пальцах листком. – Гляньте, какая Господь наш милашечка получился! Разве такой может не простить?

Камиша явно хотела сохранить серьезность, но взглянула на рисунок и улыбнулась против своей воли.

Ослепительный зигзаг в электрической лампочке подрагивал от нестойкого напряжения, и этот неживой дрожащий свет отражался в неподвижных глазах Арсения Троицкого, погруженного в иные миры.

– Ты глупец, Арайя, – выговорил он задумчиво и глуховато, не выныривая из глубины иномирья. – Можно сказать, идиот.

Максимилиан, который и сам витал где-то поблизости от эмпиреев, неуверенно улыбнулся:

– Мм… соглашусь… даже с последним. Не стану спорить. Но! Проблемы-то это не решает.

– Какой проблемы, несчастный? Вот он, твой роман! Кому еще выпадала такая удача? Бери его! Вдыхай! Живи в нем! Получи от него все, что возможно! А ты, как идиот, хочешь отряхнуть ручки и отступить?

Темный взор Арсения заколебался, будто пошли рябью ровные тучи, затянувшие ночное небо, и в них заблистали молнии. Макс даже поежился, настолько ему стало не по себе от величественной банальности этого образа.

Троицкому же все было нипочем. Он в любом образе оставался абсолютно органичен и вживался в них с удовольствием – даже теперь, когда все чаще говорил, что устал от жизни. Впрочем, эта усталость, разумеется, тоже была одним из образов.

Молнии слегка улеглись, и взгляд, обратившись к Максу, сделался осмысленным и почти трезвым.

– Какого еще совета ты от меня ждешь?

– Спасибо!

Легким рывком выбросив себя из кресла, Макс прошелся по комнате. Номер с видом на Москва-реку, давно ставший для петербургского гостя домом родным, был заставлен пучками желтой мимозы. Гретхен, сидевшая, как и положено порядочной домашней черепахе, в большой стеклянной банке, мирно шуршала капустными листьями. Со стены над банкой таращилась сине-красно-коричневая женщина, запечатленная маслом на обоях еще позапрошлой зимой, когда революционно настроенные пифагорейцы спорили о наглядном воплощении стихии разгневанных масс.

– Алекса, значит, побоку?

Он остановился и уставился на жующую Гретхен, невольно прислушиваясь к мягкому царапанью ее коготков.

– Я не могу так поступить. Это – не мой роман. Хотя… нет, мой! Эта девочка всегда была где-то рядом… тревожная горечь… И вот она воскресла. Совершенно закономерно, так и должно было быть. Я в жизни не встречал ничего такого же правильного! И…

– И что тебе еще надо?

– Жениться на ней, однако, должен вовсе не я, – серьезно и здраво сообщил Макс, отворачиваясь от черепахи к Троицкому.

Тот успел налить себе еще коньяка и теперь любовался им сквозь резной хрусталь рюмки. При последних словах Макса покосился на него недоуменно:

– Я верно расслышал, жениться? Ты хочешь жениться на Даме? Королеве эфира? Я-то думал, печальная судьба Саши Блока у всех отбила охоту к таким авантюрам.

– Я бы сего не исключал, – игнорируя сарказм в голосе старшего товарища, подтвердил Макс. – Но это невозможно. И, ты, может быть, не обратил внимания, Арсений – о том, что она воскресла, знают все, кроме Алекса. Она так захотела. Ему назначена роль Пьеро из итальянской комедии. А мне, стало быть, Арлекина.

– А тебе эта роль не по душе? И исполнять ее ты не станешь?

– Ха! Вот и нет. Очень даже стану.

Троицкий усмехнулся, тряхнул головой и в один глоток выпил коньяк.

– А ко мне, позволь спросить, зачем ты сейчас пришел? Совета просить? Какого тебе еще совета?

– Не знаю, – сказал Максимилиан. Взъерошил кудри и взялся за горлышко бутылки, чтобы налить коньяка и себе.

Солнце, яркий холод, грачи уже важно ходят по освободившимся от снега полям. Дорога от Алексеевки разъезжена в жидкую, жирную, с изрядным добавлением навоза грязь. Над озером воздух дрожит и перемещается прозрачными пластами. При приближении к лесу словно из ничего нарастают синие тени.

– Вон там, за парком, и есть Синие Ключи, – объясняет Люша Камише.

Камиша приподнимается в полостях и одеялах, вытягивает шею, глядит в окно. Она совсем не знает России, но прежде путешествовала по Италии, жила в Венеции у родственников. На жаркие южно-итальянские пейзажи увиденное теперь не похоже ничуть. На замкнуто отраженную в воде и своей истории Венецию – тем паче.

Сосны с бежевыми внизу и розоватыми наверху стволами. Облупившаяся белая краска на больших вазонах при въезде.