– Иди ты лесом, радетель! – энергично проталкиваясь, отпарировала Люша. Парень остался стоять в недоумении: выглядит как порядочная, а говорит…
Не сразу, но нашла, что искала, подошла к столу и остановилась. Стояла молча, смотрела так, как другие едят – видимо насыщаясь. В чаду и пылу разговора сгонщики не вдруг, но заметили все же стоящую рядом с ними невысокую, со вкусом одетую девушку. Замолчали в недоумении. Потом даже жутковато сделалось. Глаза у девушки прозрачные, как вода, из которой все они только что вышли.
– Мы… это… чем… – пробормотал старший.
Парень с грубо перевязанными тряпкой руками молча встал из-за стола, уронив табурет. Широкая грудь, круглое лицо со светлой, негустой еще бородой, веснушки на небольшом курносом носу.
– Степка, – сказала девушка, не двигаясь с места. – Какой ты стал…
– Люшка… – парень выдохнул и прикрыл глаза. – Живая… Слава Господу нашему!
– Камишенька, глядите, кого я вам привела! – весело сказала Люша, запрыгивая в фаэтон. – Узнаете?
– А… А? Простите? – Камиша смущенно потупилась, заелозила, начала кутаться в накидку и перебирать ногами. Никогда в жизни ей не приходилось знакомиться с кем-нибудь на улице. Тем более с мужчиной.
– Да это же тот спасатель с речки. За которого вы так беспокоились. Вот он, видите, живой и почти целый. Его Степаном зовут, он мой первый в жизни друг, мы с ним росли вместе… Ну!
Люша ткнула Степку локтем в бок.
– Приветствую вас, Камилла Аркадьевна! – парень сдернул с головы шапку. – Премного благодарен за ваше обо мне беспокойство.
– Здравствуйте, Степан! – Камиша поборола себя, взглянула прямо в лицо молодого человека. – Вы… вы просто герой!
– Героям награда полагается, – деловито заметила Люша. – Камиша, у тебя деньги есть?
– Ох, конечно! – Камиша залилась таким румянцем, какой не посещал ее лица, должно быть, с начала болезни. – Конечно, вот!
Степка дико взглянул на извлеченный из вышитого бисером кошелька золотой десятирублевик. Люша еще раз ткнула его локтем:
– Бери, раз дают! Да поблагодари Камишеньку.
– Благодарствую премного, – с запинкой выговорил Степан.
– Что вы, это я должна вас благодарить, – Камиша, чуть придя в себя, мелодично рассмеялась. – Вы в такой светлый день жизнь человеческую спасли. И у вас самого… лицо такое светлое… И… вы, Степан, деньги возьмите, но… как бы это точнее сказать… простите меня за них…
Степка сморщился, будто от боли.
– Будет, Камиша, а не то он сейчас от смущения прямо на месте помрет, – усмехнулась Люша. – Ладно, мы сейчас со Степкой еще парой слов перекинемся, и тогда уж с вами прямо домой поедем…
– Она ангел? – спросил Степка.
– Да уж почти, – вздохнула Люша. – Чахотка у нее. Помрет скоро совсем, если не сделается чего-нибудь необыкновенное. Я пытаюсь…
– Я бы тоже попытался. Она…
– Что ж в Синих Ключах?
– Александр Васильевич Кантакузин там. Меня из усадьбы под зад коленом погнал, сразу еще. Грунька-урода в поломойках была, Настя приютила ее, да и ту после в деревню услал. Мои в город перебрались. Прочие – на месте. Настька, как и прежде, у барина в полюбовницах.
– Вот как? Она, стало быть, и с отцом моим…?
– А ты не знала?
– Догадывалась. А что же дом?
– Отстроили почти. Только башни нет больше.
– Безголовая птица…