Кулинарная битва: читать начало книги онлайн

– К мужикам у плиты Аманду всегда как магнитом тянуло, – сказала Мэй Энди в спину и уже от двери, словно между делом, добавила: – Ты для нее, видно, в ту же категорию попадаешь.

И, не дав ему ответить, вышла.

На следующее утро Мэй уехала из мотеля ни свет ни заря с таким чувством, что готова горы свернуть. Когда Кеннет и Патрик откроются, она свой кофе уже заработает. «Мими» пора освежить снаружи, тем более что старая Амандина вывеска с курицей выцвела и облупилась. На «Мими» Аманде теперь наплевать. Она теперь с «Фрэнни». ей совершенно все равно, красуется у них на вывеске ее нарисованная сто лет назад курица или нет. А если не все равно, тогда пусть и ведет себя подобающим образом. У Мэй рука не дрогнет Амандино творение закрасить. Нисколько не дрогнет.

Еще не рассвело, а она уже взялась за дело. Все, что нужно, она вчера заранее приготовила. До восхода солнца работать можно при свете фонаря над входом. До чего же приятно катать по вывеске малярный валик: вверх-вниз, вверх-вниз, с нажимом и без. Мэй закрашивала, стирала вчерашний день. Сегодня наступит другой – новый прекрасный день.

Ее вчерашнее беспокойство почти прошло, и она чувствовала прилив сил. У нее все получится. Она сделает так, что истинными героями «Кулинарных войн» станут люди и блюда, которые того заслуживают. а Аманду с Энди она преподнесет в шоу на блюдечке с голубой каемочкой и выставит эту парочку в истинном свете. О себе она особенно распространяться не будет. Да распространяться-то особо и не о чем. Из танцев в том клубе ничего интересного не выжать, и Сабрина это прекрасно знает. Понимает, что никакой реакции от Мэй не дождется. Нигде в сетях ни звука об этом пока нет. А под конец «клубничку» оставлять бессмысленно.

С Джеем она разберется дома. Разговор у них вчера вечером не получился – боясь разбудить Мэдисон и Райдера, она шептала, а он… Что он? Говорил, что ему скучно? Ей хотелось поделиться с ним своими планами уничтожения «Фрэнни», но разве объяснишь ему в двух словах, как тут дела обстоят? Тем более что он даже притвориться не может, что ему интересно.

Когда они с Джеем встретились в бизнес-школе, Меринак остался для нее далеко в прошлом. И перед ним, и перед остальными она тогда уже привычно делала вид, что «предместья Канзас-Сити» – это все равно что пригороды Лонг-Айленда. а когда стало понятно, что Джей в ее жизни величина постоянная, изменить что-либо было уже трудно. Да она и не слишком стремилась. К тому времени она стала просто студенткой, такой же, как все. У всех были летние практики, кстати, с хорошей зарплатой. Над всеми висел дамоклов меч банковского заема на оплату обучения. Правда, Джей, как потом выяснилось, был исключением, но в целом всем еще предстояло гасить этот долг самостоятельно. У нее появились новые радости: одежду покупать новую, а не в секонд-хенде, выкладывать свою кредитную карту, когда они всей группой вскладчину расплачивались в ресторанах. Платили все поровну, и Мэй даже научилась не подсчитывать, кто сколько съел и кто сколько выпил. Джей тогда от нее балдел. Ему нравилось, что на его любимый бейсбол с «Филадельфией 76» она готова, не моргнув глазом, взять билеты в первый ряд или пойти на дегустацию в пижонский бар Vetri Cucina с такой же легкостью, как пить пиво в простецкой пивнушке. Он восхищался ее целеустремленностю и настойчивостью, радовался любой возможности открывать перед ней все то новое, что она могла теперь покупать и делать.

Мэй сильнее нажала на валик с краской. До чего же вчера вечером ей был нужен хотя бы намек на близость с ее прежним Джеем! С тем, которого «Желтая роза Техаса» просто-напросто рассмешила бы. Она попробовала повернуть разговор на его дела, расспрашивала про работу, но он отмалчивался. А ведь мог бы постараться. Мог бы попробовать снова увидеть то, что раньше любил в своем деле. Мог бы вспомнить, что раньше любил в Мэй.

Похоже, он вчера не хотел разговаривать. По крайней мере, с ней. Уверенности в себе это ей не прибавило. А вот свежая краска прибавила. И эсэмэс от Кеннета, полученное вчера вечером, – тоже.

Хоть где-то ей будут рады.

Кеннет дожидался ее за прилавком, готовый сварить ей кофе. Она просияла:

– Ты, Кеннет, всегда был мужчиной моей мечты, а теперь вообще достиг полного совершенства.

– Не буду спорить. Мое совершенство не скроешь. А твое надо еще проверить. Кольцо на пальце есть, а где неземное блаженство любви, вроде того, что излучают моя физиономия и душа? Давай рассказывай все как на духу. Почему, насколько мне известно, твоя половина ни разу не осчастливила своим присутствием наш славный городишко? Не сомневайся, я факты хорошенько проверил.

Лучше Кеннета ее никто никогда не понимал. Мэй стояла перед ним, ждала свой кофе и молчала. Проще было бы отшутиться, но зачем говорить пустые слова? Вечно друзья тебя достанут. Стараешься, стараешься, застегиваешься на все пуговицы, секреты свои при себе держишь, а придет такой Кеннет – выведет тебя на чистую воду и бельишко твое перетряхнет, примерно как Мэй сама с чужими шкафами делает.

Нет, не получается тут никакой параллели. Старое барахло в шкаф с глаз долой затолкаешь – проблемы не решишь. А вот если свои беды от себя куда подальше спрятать, бывает, они и с глаз долой, и из сердца вон, если, конечно, о них не вспоминать подольше.

Кеннет вышел из-за стойки с двумя чашками в руках и поставил кофе на столик. В его чашке на пенке красовалось идеальной формы сердце, а у Мэй плавал вопросительный знак.

– А пошел ты, – беззлобно огрызнулась Мэй, села, сыпанула в чашку три пакетика сахара и безжалостно размешала знак вопроса. – В браке я счастлива. – Безусловно, она счастлива. На сегодня. – Ты почему спрашиваешь? Чего только я не делала с тех пор, как мы школу окончили, а тебе только бы выяснить, с кем я трахаюсь?

– Все остальное о тебе выставлено на всеобщее обозрение. Я хоть сейчас в трех разных местах прочитаю, что ты ела на завтрак в прошлый вторник. А твой красавчик-муж разве что в рекламной фотосессии случайно мелькнет. Он – тайна, покрытая мраком. Хотя, не могу не признать, держаться с ним за руки кое-где в нашем штате может тебе дорого стоить. Он поэтому дома остался?

– Боже упаси! С этим у нас… не чаще, чем у вас с Патриком случается. Наверное, даже реже. Он чистой воды американец. Но родители его из Индии, так что бывает иногда кто-нибудь что-нибудь ляпнет. Но редко.

Кеннет выжидал, выразительно подняв брови. Мэй облизала ложку. Что правда, то правда, в Меринаке цвет кожи Джея – равно как и Мэдисон, и Райдера – бросался бы всем в глаза. Правда, полным исключением он тоже бы не был. Вчера в «Мими» толпа оказалась куда более пестрой, чем в ее школьные времена. А Джей к тому же хорош собой. Его рост что надо, богат, и везде все о нем говорят: родился с серебряной ложкой во рту. Но она-то про него знает: Джей часто чувствует себя аутсайдером. В этом они похожи. Общий комплекс когда-то их очень сблизил, особенно в том осином гнезде, консалтинговой фирме WASP, где они оба начинали. Только врать сейчас Кеннету, что Джей сюда из-за цвета кожи не едет, она не собирается.

– Меринак и Джей несовместимы. К тому же он думает, Меринак – это пригород Канзас-Сити.

Кеннет присвистнул, и Мэй улыбнулась. Забавно: сколько же сил она потратила на то, чтобы скрыть от мужа, кто из них с какой ступеньки социальной лестницы начал. Что, кстати, ей вполне удалось.

Хотя, в общем, смешного тут мало. Потому что на самом-то деле было совсем нетрудно увидеть, что «девочка из хорошей семьи» попросту балансировала над пропастью под названием «бедность в Меринаке». И если бы не все ее усилия и если бы Джей и его семейство пригляделись да заглянули в ту пропасть, она бы сейчас не чувствовала себя в тупике. а теперь попробуй убеди того, перед кем с рождения ковровую дорожку в счастливое будущее раскатали, что от заработанного кровью и потом отказаться невозможно. Но тогда бы и Мэдисон с Райдером у нее не было…

Нет, хватит. Пора вспомнить золотое правило: не жалеть о прошлом.

– Канзас-Сити? Не может быть! А ты ему глаза завяжи и привези сразу в мою гостиницу, – рассмеялся Кеннет. – Ты серьезно?

Она пожала плечами:

– Разве мы с тобой не клялись друг другу никогда сюда не возвращаться?

Кеннет отхлебнул кофе.

– Но ты клялась еще и в том, что никогда замуж не выйдешь. Хотелось бы мне, сестричка Мор, поглядеть на того парня, который тебя на эту скользкую дорожку толкнул.

– Ну… понимаешь… – Она опустила глаза и принялась разглядывать свой кофе. Правда, отводи от него взгляд или не отводи, Кеннет все равно видит ее насквозь, как никто другой. – Может быть, я ошибалась. Может быть, не каждую женщину в нашем роду бросают. Наверное, какая-то вероятность, что не каждую, все-таки есть. – Между ними над столом повисли не сказанные ею слова, и Мэй знала, что Кеннет их услышал. Поэтому сменила тему: