Мир растений: Рассказы о кофе, лилиях, пшенице и пальмах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще растет в умеренной зоне кендырь. И у нас и в Америке. Американский давно выращивали у нас на юге. Из корней добывали препарат против сердечных заболеваний.

В 1935 году в Чуйском совхозе ликвидировали плантацию кендыря. На месте ее построили избу для крестьянина Лихачева. Не успел хозяин как следует обжить помещение, как в нем появился кендырь. Видимо, уцелело в почве корневище. Оно дало два побега. Один поднялся на дворе под окнами. Другой проник через пол и зазеленел в комнате. Дворовый рос не спеша и за лето вытянулся на полметра. Зато домашний намного перегнал собрата и уперся в потолок. Хозяину предложили разобрать потолок, чтобы дать возможность кендырю зацвести. Разобрал. Потом настала очередь соломенной крыши.

Неизвестно, пожертвовал ли крестьянин крышей ради растения, успел зацвести узник или не успел. Важно другое, что он вырос непомерно высоким. Для этого были свои причины. Окна в избе летом завешивали холстами от солнца и от мух. В комнатах стояла постоянная жаркая духота. И тень. Как раз те условия, которые кендырь встречает в природе, в тугае.

Что такое тугай? Невысокий, но густой лесок в пойме южных наших рек Сырдарьи или Амударьи. Он то затопляется, то обсыхает. Ветра в тугайной чаще совсем нет, и все лето висит влажная духота. Как раз та духота, что была в избе Лихачева. Набор деревьев в тугае невелик: тамарикс, лох-джида да колючая облепиха. Они сплетаются между собой ветвями и дают сильную тень. Чтобы выбраться к свету, нужно вырасти метров на шесть, а то и на восемь. Вот в эти-то кошмарные условия и попал кендырь. Только не американский, с плантаций, а наш, дикий, кендырь сибирский.

В тугаях он растет испокон веку. Пробиваясь к свету сквозь переплет ветвей, он вытягивается в тонкий шнур, как телефонный провод. Листьев на стебле почти совсем нет. Удержаться стоймя восьмиметровому стеблю невозможно, если бы не поддержка соседей — лоха и облепихи.

Облепиха для кендыря незаменимый сосед еще и по другой причине. Когда кендыревый молодняк появится на берегу возле реки, его легко вытопчет скот, если нет рядом колючих облепиховых кустов. Под защитой колючек кендырь выживает. А взрослые стебли его, выбравшись к свету, развешивают метелки красных душистых цветков. Они напоминают своим видом олеандр. И не случайно многие ботаники зовут его олеандром сибирским. А местные жители красным бурьяном. И вполне справедливо, потому что, вырвавшись из тугайных тисков, наш дикий олеандр начинает вести себя как самый обычный бурьян. Скажем, как иван-чай или чертополох.

Когда отцветут душистые цветки, их место занимают длинные, как стручки, коробочки с мелкими семенами. В одном грамме четыре тысячи штук. Они в тысячу раз мельче, чем подсолнуховое семячко. Но волоски-парашютики на семенах длиннейшие — по полсантиметра. Ветер уносит их так далеко, что даже поверить трудно: за сотни километров.

Многим памятна история проникновения кендыря в Голодную степь. До орошения там никто и не слыхал о красном бурьяне. Когда провели оросительные каналы, прокопали арыки, по их берегам расселился красный бурьян. Семена его прилетели за многие десятки километров. Они падали в воду. Волоски намокали и тянули семена на дно. Весной они вырастали в новые красноцветные стебли с листьями, как у настоящего олеандра: ланцетовидными, темно-зелеными сверху и сизыми с изнанки. Масса кендыря оказалась столь велика, что местный кооператив предлагал заготовить несколько тысяч тонн.

Только холод сдерживает порыв красноцветного растения. Выше 55-го градуса северной широты у нас он не растет.

Жестокий ваточник

Было время, когда казалось: слава ему обеспечена. Трудно найти в семействе ваточниковых растение столь полезное, как ваточник. Когда на двухметровых стеблях раскрываются коробочки, из них вылетают семена с тончайшим пухом, нежней хлопчатника. Завезли из Северной Америки в Европу еще в XVII веке. Думали, будет пряжа. Но ломкие волоски для пряжи не годятся. Правда, они с трудом намокают и во время второй мировой войны ваточником набивали спасательные жилеты. Однако и тут ваточник оказался на втором месте. На первом родич баобаба — толстая сейба.

В конце прошлого века обнаружили в ваточнике каучук. Думали: будет свой каучук в умеренной зоне. У ваточника каучук не только в млечниках. Он и в листьях. В 1875 году попытались наладить производство в Америке, в двадцатых годах текущего века — у нас. И снова ваточник не выдержал конкуренции. Тогда попытались выжимать из семян масло. Отличное масло, мыло из него превосходное. Но в семечках подсолнуха масла в пять раз больше.

И стал ваточник сорняком. Чаще всего появляется на огородах. Правда, у нас только на юге — на Украине или на Кавказе. Зато здесь живет привольно. Семена его летят далеко. Да и корневых отпрысков растение дает предостаточно. Крупные двухметровые стебли несут широкие овальные листья. Не зря же его называют огородным фикусом. Наверху, на ветвистом стебле, полушария соцветий из грязно-розовых цветков. Крупных и душистых.

Может быть, ваточник давно бы изгнали с огородов, если бы не пчеловоды. Они-то и заметили, что никому не нужный ваточник дает обильный нектар. И взяли пришельца под свою опеку. Мед ваточник действительно дает неплохой.

Но с тех пор, как пчелы стали посещать розовые цветки огородного фикуса, их семьи начали терпеть урон. То одну, то другую пчелу находили прикованной к розовым цветкам. Некоторые еще были живы и пытались вырваться. Но их лапки крепко защемил капкан ваточникового цветка. Другие уже не подавали признаков жизни. А тут еще заметили на лапках пчел нечто вроде мелких грибков. Несомненно, что и здесь виною был ваточник.

С тех пор мнения о ценности ваточника как медоноса разделились. Одни по-прежнему благоволили к нему. Другие предлагали крутые меры: изгнать с огородов и вообще уничтожить.

Обвинение имело веские основания. Вся беда в том, что цветок ваточника устроен очень сложно. Сложнее, чем в семействе кутровых. В стремлении обеспечить надежность опыления природа несколько перестаралась и переусложнила конструкцию цветочных частей. Комочки пыльцы у ваточника прикреплены к особому тельцу, транслятору (передатчику). Транслятор имеет щипчики, которыми цепляется за лапки насекомых так же, как мы прищепками цепляем на веревку выстиранное белье.

Когда пчела перенесет транслятор (это его принимали за грибок!) с комочками пыльцы на другой цветок, он должен попасть в щель принимающей камеры рыльца пестика. Если там есть уже другие трансляторы — лапка застревает. Пчела в поисках опоры цепляется за другой цветок, и там увязает вторая лапка. Иногда бедная жертва в отчаянии дотягивается до третьего цветка, и еще одна лапка попадает в капкан. Так бесславно гибнет насекомое. Или жертвует лапкой. Австрийский ботаник К. Шпренгель находил в цветках много мушиных ног.

Еще в начале нашего века французские ученые Бонье и Лайанс советовали пчеловодам выкашивать огородный фикус ради спасения пчелиных жизней. Но ведь столько нектара! Жалко терять. Одни выкашивали. Другие — нет. А гордиев узел, как любил говорить Шпренгель, так и не удавалось развязать.

Только в послевоенные годы воронежский ботаник И. Руцкий сумел реабилитировать ваточник. Ученый подсчитал: в среднем на одном гектаре сплошных зарослей жестокого растения остается после медосбора 34 тысячи пчелиных лапок за сезон (у бабочек отрываются хоботки!). На этой площади гибнет по вине ваточника шесть тысяч пчел. Однако только третья часть из них — молодые, сильные, работящие. В общей массе такая потеря невелика. И медосбор от нее не страдает.

Он падает чаще от непрошеных посетителей — бабочек, мух и даже муравьев. Рыжий лесной муравей формика, полезнейший из лесных животных, на ваточнике оказался типичным грабителем. Нектар ест, а трансляторы не переносит. Нет крыльев. Мог бы, в общем, перетащить и по земле, но пока бежит, все комочки пыльцы растеряет. Формика часто гибнет и висит жалким трупиком на розовых цветках.

Однако ни обилие нектара, ни множество опылителей (на родине, в Америке, — до 40 видов!), ни сверхспециализированный механизм цветка не обеспечивают ваточнику желаемого — опыления всех цветков. Да чего там всех? Хватило бы и половины. И даже четверти. А опыляется немного, плоды завязываются у двух-трех из 40–50 цветков! Причины пока еще не ясны. Но ведь у ваточника есть дополнительное средство расселения — корневые отпрыски. Средство еще более надежное, чем семена. Может, и хорошо, что так мало семян у ваточника, иначе все огороды бы им позаросли.

Содомские яблоки

Среди выжженных равнин возле Мертвого моря, где сохнут чахлые травы, совершенно неожиданно можно увидеть группы высоких кустов с широкими толстыми листьями. На кустах крупные зеленые яблоки с красными боками. Висят связками, как помидорные кисти. Одни уже совсем крупные. Другие только завязались. Рядом цветки распускаются: кожистые, толстые, бордово-красные с серо-зеленой изнанкой. Так выглядит калотропис высокий, чаще известный под библейским именем содомских яблок.

Мимо проходят верблюды. Козы пасутся. Ни одно животное не прикасается к краснобоким плодам. Знают: под яркой кожицей нет сочной мякоти. Хрустнет сухая оболочка, и вылетит похожая на пепел щепотка щуплых семян с волосками-летучками.

Библия утверждает: возле Мертвого моря некогда существовали города Содом и Гоморра (следы их ученые пытались обнаружить, но не нашли). За грехи означенные города вместе с жителями были сожжены небесным огнем. И теперь даже яблоки, вырастающие на греховной земле, не дают наслаждения. Они оставляют на губах горький слой золы и пепла.

Впрочем, легенду о содомских яблоках ботаники трактуют по-разному. Авторы Библии, видимо, были не очень сильны в ботанике и не очень четко очертили облик греховных плодов. Некоторые ботаники сомневаются, что это калотропис. Считают, что имелось в виду совсем другое растение: иерихонская картошка — паслен содомский. Он и растет здесь же, рядом с калотрописом. И ростом примерно такой же. Под стать шиповнику. И подобно ему вооружен красными шипами. Только они у иерихонской картошки кривые. Жесткие, негнущиеся ветви покрыты густым шерстистым налетом из прижатых волосков. Плодики размером с крупную сливу, желтые. Когда созреют, внутри тоже «пепел и зола».

Согласно третьей версии содомские яблоки не калотропис и паслен, а арбуз-колоцинт. Плети дикого арбузика стелются по берегам Мертвого моря и по долине реки Иордана. Плодики ярко-оранжевые. К поре зрелости внутри остается горстка семян, похожих на золу. Правда, пепловидных волосков нет.