Храни меня под сердцем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– В каком это смысле?

– Чтобы ты научился есть ложкой, мама ни одну тысячу раз показала на себе, как что-то делается. Ей же не показывали ни ложку, ни мать. Ничего. Даже то, зачем оно нужно.

– Тогда зачем вы её забрали? Она, наверное, обошлась очень дорого.

– Если бы кто-то из твоих знакомых выбросил разбитую машину, о которой ты всегда мечтал, но никогда даже не видел. Ты бы захотел её получить?

– Конечно, я бы её отмыл, починил…

Приподнимаясь на ноги, Элистра продолжала тянуть за собой, преимущественно подмышки или плечи девочки так, чтобы не усугубить те раны, что приносили сильнейший дискомфорт. Большая часть из них источала такой запах, что ни одна медицинская маска не отфильтровала бы. Поэтому доктор терпела, морщилась, смахивала рукавом слёзы, прикрывала ноздри, когда тесно контактировала. Запах гнилья и перебродившей тухлятины доносился не только с ран на запястьях, но и с ушей, ноздрей, глаз и рта девочки. После каждого моргания, с ресниц, падали клещи, цепляясь за одежду, они путались в волосах, где вечно боролись за территорию блохи.

– Для начала нужно сделать перевязку, – наконец усадив маленький комок несчастья на стул, она смогла лучше рассмотреть все проблемные места, практически не касаясь ребёнка, – дайте стакан воды и самый сильный транквилизатор в детской дозировке.

– Как с такими ранами её кисти ещё не отвалились?

Толщина гниения была настолько большая, что доставала до костей. Пациент практически не сгибал руки, однако, шевелил пальцами так, будто привык, адаптировался к проблеме, что не мог решить самостоятельно. Куски кожи и частично плоти были рыхлыми, покрылись чёрным налётом и где-то внутри, в самых трудных местах, гноились. При нажатии белая жидкость сочилась из раны, как вода, в огромном количестве. Такая же проблема имелась возле ступней. Прикасаться к опасным местам чревато последствиями не только для пациента. Почему первым делом, девочку напоили обезболивающим смешанным в умеренной дозе со снотворным. Жадно, но достаточно спокойно, пострадавшая, из рук Элистры, выпила литр воды с разведённым лекарством.

– Возможно, ей давали какие-то поддерживающие препараты, чтобы поднять регенерацию тканей. Но зачем держать столь спокойного ребёнка в цепях, да ещё и с такими последствиями.

– Спокойного? Вы ЭТО называете спокойным? – крутясь на месте, белокурый санитар злился, размахивал руками, пинал обугленные ножки кровати, части рамок, корпусы мониторов и другие, не подлежащие ремонту, вещи. Испачкав, местами даже порвав, казалось бы, плотную униформу первой помощи, парень сильно разочаровался, поставив под сомнения слова, вышестоящего по званию, врача.

– Лучше было бы, если бы она нас съела? – приподняв один глаз, женщина поджала грустно губы, будто беседа, ненадолго, расставила всё по своим местам.

Наконец девочка заснула, распластавшись по стулу, как на перине. Видимо, её сон впервые был настолько крепок, что она, приоткрыв забавно рот, прикусила обмороженный язык. Теперь доктор Элистра могла незамедлительно обработать все раны, выкачать гной, местами подшить, особо открытые язвы. При тщательном осмотре повреждений оказалось столь много, что управиться за одну ночь не удалось. Помимо внешних травм у девочки повреждены сухожилия, местами обморожения достигали второй степени, на внутренних сторонах пальцев волдыри лопались быстрее, чем успевали заживать, искривление позвоночника в нескольких местах, несформированные органы, а также нарушение мочеполовой системы из-за экстремально низких температур и недостатка воды с пищей. Вылечить необычно большой список заболеваний в короткий срок невозможно, однако, абсолютно реально за несколько месяцев. И пока Элистра собирала по кусочкам план действий, записывала аудио дневник, который сохранила для возможных исследований девочки в будущем.

«День первый. Я никогда не видела ничего подобного. Только зубы этого ребёнка вызывают у меня вопросы. А поведение, словно, её поместили в изолятор к животным, периодически бросали сверху еду и воду, иногда показывая здравомыслящих людей. По каким-то, неведомым мне, причинам она не бросается ни на врачей, ни на сторожей, но пугается моих визитов. Сегодня утром зашла в спальню в лаборатории, куда переместили девочку после обследования. Не обнаружив внутри пациента, я запаниковала, но взяла себя в руки. В конце концов, ты же врач! К чему это я, проверив данные с панели, мне стало понятно, что никто не открывал дверь в период с девяти часов вечера до шести утра. Постель заправлена, к ужину никто не коснулся, все вещи лежали там же. Девочку я нашла в мусорном баке! Не знаю, как она туда залезла, но спала крепко, мой голос и шум в процессе поисков не смог её разбудить…» – таковым было начало много значимых записей в коллекции доктора Элистры.

Первые дни в необычно идеальном мире оказались самыми тяжёлыми. Непривычная еда, которая имела много новых запахов, вкусов и даже солёность, вызывала осторожность, ведь большую часть жизни девочка потребляла лишь каши. Но приятные ароматы исходили не только от пищи. Мягкие, хлопковые простыни стирали в гипоаллергенном кондиционере с запахом моря, ежедневно улыбчивый санитар, тот, что повыше, протирал все поверхности от пыли с приятным лавандовым средством. Кроме обоняния к новому привыкали и глаза. Вся комната имела практически сплошной белый цвет, только местами что-то выделялось, разные подушки в углу или книги, однако, первое время житель не замечал всех деталей, только спал, пил, ел и пользовался умной туалетной комнатой. Ведь, к сожалению, Хару не умела ухаживать за собой. А внедряться в личное пространство девочки ни у кого не имелось желания. Поэтому, некая безразличность, но никак не холод, тоже вызывала недопонимание у человека, каждый шаг которого постоянно контролировали.

– Ты можешь говорить? – периодически посещая молчаливую пациентку, Элистра приносила разные вещи, чтобы вызвать минимальный интерес девочки. Но ничего не происходило.

Ни игрушки, ни смешные телепрограммы, ни разговоры не могли вытащить Хару из апатии. Казалось, что девочка не слышит, почему на протяжении суток таращится в пол, не поднимая головы. Даже существование людей не вызывало у неё интереса.

«День пятый. Я не знаю, что делать. Мы проверили её вдоль и поперёк, ничто не мешает говорить или использовать любые предметы в помещении. Она даже игрушки в руки не взяла! Что бы мы не приносили, что бы не показывали, она не реагирует, словно, зависла в своём каком-то вымышленном мире! Я в отчаянии. Не могу представить, что будет дальше. Попробую разбавить её времяпрепровождение общением, может, так она очнётся…»

Стабильно посещая девочку по шесть раз в день, Элистра приносила с собой не только подарки. Книги, журналы, листовки, газеты, научные статьи – всё, чтобы ребёнок немного пощупал мир, который скрывали долгое время. Но по какой-то причине окружающая среда её несильно интересовала.

«День седьмой. Я принесла карандаши и бумагу. Она что-то нарисовала! Похоже на корову или собаку, не знаю почему, но неважно! Это огромный успех. Я была так рада, что забыла померить у неё температуру…»

Следующую неделю Элистра провела очень плодотворно. Некоторые повреждения почти с успехом заросли, да так, что даже шрама не осталось, в некоторых случаях. Поэтому не очень активная особа начала изучать новый дом. Порою девочка слонялась по комнате, осматривала кресла-подушки, сидела на стуле или пялилась на картины. Конечно, большую часть времени Харухира проводила за столом, обводя картинки из журналов, повторяя буквы. Тогда было принято решение, научить девочку разговаривать.

– Харухира, смотри, ко-ро-ва! – достав карточку со словом и картинкой, доктор активно жестикулировала и кривилась, делая свой звонкий голос более мелодичным, для удобного восприятия, – повтори-ка за мной, ко-ро-ва!

– Доктор Элистра, к вам пришли, – парень с высокими скулами и низким, брутальным голосом, тот, что прятал физиономию в форме, видимый нами ранее, постучал, ступил в палату в белом халате, без своего товарища, с коричневым планшетом с зажимом.

– Элистра, ты просила меня зайти, – рыжеволосая девочка с веснушками в заляпанной одежде и синяками под глазами пала на пустеющую, аккуратно уложенную кровать с белоснежными подушками.

– А ты не могла помыться прежде, чем заявиться сюда? – продолжая показывать пациентке карточку с чёрно-белым крупным млекопитающим, Элистра морщила брови, обращаясь к не очень пунктуальной особе, – ко-ро-ва, Хару, ко-ро-ва!

– Она отсталая? И почему ты делаешь такое странное лицо? – закинув ноги на постель, юная девица достала из заднего кармана батончик со злаками, политый шоколадом и присыпанный кокосовой стружкой.

– Отстаёт в развитии, лет на десять, – поднимаясь на ноги, упираясь ладонями в колени, Элистра, напоследок, взглянула на унылое, неизменное лицо Харухиры. Девочка так старательно царапала карандашами по исписанной бумаге, что не заметила ни появления чужачки, ни ухода уже знакомого врача.

– Присмотри за ней, пообщайся, расскажи что-нибудь, – немного расстроившись очередным провалом, женщина спрятала руки в карманах белоснежного халата, отдаляясь к выходу.

– Но о чём мне с ней разговаривать? Она вообще меня поймёт? – опешив от скорых смен обстоятельств, недовольная, даже злая, юная леди не скрывала эмоций, активно показывая их на щекастом, загорелом лице.

К сожалению, её проигнорировали, оставив наедине с неизвестным, маленьким, возможно, опасным существом. Поначалу отсутствие какого-либо внимания в свою сторону девушка принимала, как награду. Не испытывая желания приближаться к лабораторному исследованию, она продолжала сидеть на кровати, пачкая белые простыни машинным маслом и грязью с ребристой подошвы ботинок.