В линию «ордер-де-баталии» встали уже испытанные войной полки русской инфантерии – гвардейские Преображенский и Семеновский, Гренадерский и Нижегородский, Вологодский и Казанский, Псковский и Сибирский, Московский и Бутырский, Новгородский и Нарвский, Киевский и Шлиссельбургский, Астраханский и Ингерманландский…
В лагере оставлялось 11 пехотных батальонов (почти шесть полков) численностью около 4700 человек. (По другим данным – 5,5–6 тысяч человек.) Они составляли в силу обстоятельств второй, дальний резерв атакующей петровской армии.
Особенность того боевого построения составляло то, что многие историки считают тактической ошибкой Петра I. В передней линии ставились первые батальоны полков, а в задней – вторые батальоны. Это делалось, как считается, «ради устойчивости поддержки». Но здесь следует учесть одно немаловажное обстоятельство, что повлияло на такое «нестандартное» царское решение.
Ожидалось, и вполне реально, что шведы ударными колоннами попытаются прорвать строй русской армии. Поэтому первая линия строилась не из четырех шеренг, как требовал того Воинский устав, а из пяти. То есть таким необычным построением устойчивость боевого порядка Петром I, вне всякого сомнения, достигалась. Что и показали самые ближайшие события в утихшей было на какой-то мимолетный час Полтавской баталии.
К слову сказать, после Полтавы в русской армии пехотные полки таким образом никогда больше не разрывались на поле брани. Они всегда действовали в любых ситуациях как единое целое. Полтавская битва на то дала поучительный урок.
В интервалы между батальонами обеих линий Петр I приказал поставить по три трехфунтовые пушки. Пожалуй, на их «подтаскивание» из лагеря по истоптанному людьми и конскими копытами чернозему ушло больше всего времени при построении русской армии для общей атаки.
На флангах пехотной линии встали созданные всего год назад гренадерские полки. Отборные пехотные солдаты были вооружены ручными гранатами – бомбочками и ручными мортирцами.
Петр I позаботился о надежном прикрытии флангов. Хотя, думается, на поле Полтавской битвы королю Карлу ХII было в тот час не до обходных маневров. На левом фланге выстроились 3 конно-гренадерских, 6 драгунских полков и меншиковский «генеральный шквадрон». Всего 45 эскадронов. Кавалерия правого фланга состояла из 6 драгунских полков (24 эскадрона) под командованием князя А.Д. Меншикова.
Чтобы усилить казаков гетмана Скоропадского, перекрывавших прямой путь от Полтавы в Речь Посполитую, Петр I послал к селению Тахтаулово отряд из 6 драгунских полков во главе с князем Волконским. Царь делал все, чтобы его соперник не вырвался из подлинной западни, устроенной ему под Полтавской крепостью. Такая опасность действительно была.
«Бомбардир Петр Алексеев» вводил в боевое построение русской армии тактическое новшество: он делал фронт атаки глубоким, устойчивым и жестким. О маневренности фронта атаки ему не приходилось в те утренние часы думать: русская армия перекрывала своими линиями все поле битвы, упираясь флангами в лесные массивы.
Все же Петр I, зная, с каким искушённым соперником он имеет дело, отказался от многих рискованных предприятий. Так, он не стал посылать во вражеский тыл или в обход флангов шведской армии драгунскую кавалерию или легкую казачью конницу. Хотя такая реальная возможность у него имелась. Не случайно же королевский полковник Н. Юлленшерн писал в воспоминаниях о Полтаве следующее: «Неприятельская кавалерия стояла, построенная по другую сторону небольшого болота, и предполагала напасть нашей (армии) в тыл».
Не стал царь-полководец использовать и имевшуюся у него под рукой многотысячную, легкую на подъем казачью конницу. Скорее всего, он предполагал, что опытный не по годам Карл ХII не оставит свои тылы без надежного прикрытия. И осадный лагерь, равно как и неприятельские обозы, легкой добычей казаков не станут. Сумел же, к примеру, император французов Наполеон Бонапарт прикрыть свои тылы на Бородинском поле от рейда казаков атамана Матвея Платова.
Можно с великой долей достоверности предположить, что в Полтавской баталии царь-полководец стремился избежать излишней дозы риска и неоправданных потерь в рядах русской армии. Соперник по тому времени был у него самый серьезный и именитый.
Перед тем как пойти вперед, по древнерусскому обычаю, полковые священники обнесли ряды воинов иконой Богоматери и окропили их святой водой. Так будет и на поле Бородина, в других битвах.
После этого государь «всея России» совершил второй объезд полков, назначенных идти в бой. Известно, что близкие к нему люди уговаривали самодержца не участвовать в предстоящем ближнем бою. Но все их уговоры оказались напрасными: Петр Великий личным примером вдохновлял армию России на большую победу. Не случайно же у А.С. Пушкина есть такие замечательные строки:
Контрнаступление начинали примерно 31 тысяча войск петровской армии, включая иррегулярную конницу. Русская боевая линия оказалась длиннее шведской примерно на 400 шагов. По кавалерии в решающей схватке силы сторон оказались примерно равными, в пехоте русские имели более чем 2-кратное превосходство (пехота генерала Рооса составляла треть королевской инфантерии), а в артиллерии (действовавшей в боевых порядках пехоты) – подавляющее, в 8 раз.
Контратакующий удар русской армии был совсем не похож на картины из кинофильма «Петр I». Никто не бежал в штыковую атаку с ружьями наперевес, никто не кричал «ура!». Все было совсем не так, как видели Полтавскую битву режиссер и сценарист с Мосфильма.
Впереди русской армии на коне ехал царь, за ним главнокомандующий генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев. Перед двумя грозными линиями, растянувшимися на 2,5 километра, двигались в атаку генералы, полковые командиры в положенных им местах. Впереди знаменщики несли знамена – белые полковые и цветные ротные. Все войска – и пехота, и кавалерия двигались мерным шагом, стараясь не ломать строй атаки.
К тому времени шведская армия на опушке Малобудищенского леса тоже построилась для линейного боя. Но сил у Карла ХII набиралось только на одну сильную линию. В центре встала пехота (до 10 тысяч человек), на флангах и сзади пехотинцев – кавалерия (около 8 тысяч человек). Известны случаи, когда легкораненые королевские солдаты отказывались встать в общий строй.
Для того, чтобы уровнять длину шведской боевой линии с линией русской армии, фельдмаршалу Рёншильду пришлось отдать приказ об образовании интервалов между батальонами. Российские исследователи определяют такие интервалы в 75 шагов, шведские – в 50 метров.
Шведские исследователи называют в своих работах меньшие цифры численности королевской армии в том решающем столкновении битвы. Так, называется 10 пехотных батальонов, а не 12. Количество пехотинцев уменьшается до 4–6 тысяч, а кавалерии – до 7 тысяч.
Ни в одном из источников не упоминается о том, что в этом эпизоде Полтавской баталии участвовали мазепинцы и запорожцы атамана Гордиенко. К тому времени они, понесшие заметные для себя потери в людях и лошадях, рассеялись или, попросту говоря, удачно бежали с поля брани от короля и остававшегося ему верным союзника Мазепы. В своем большинстве казаки Мазепы и запорожцы в то утро вновь оказались в осадном лагере под Полтавой. Меньшая часть лесами пыталась уйти от города.
Шведы, пожалуй, с некоторым запозданием восстановили свой атакующий порядок, что, несомненно, является оплошностью их командующего фельдмаршала Рёншельда, генералитета и полковых командиров. Один из участников битвы впоследствии писал: «Когда мы стояли в долине, ко мне подошел советник канцелярии Гермелин и сказал, что король приказывает трогаться с места. Я ответил ему, что мы не должны спешить, пока еще ни одна линия не построена для сражения, а к этому требуется определенное время. После этого он поехал назад, но тут же вернулся обратно, сообщив, что противник быстро приближается, чтобы напасть на нас, и находится всего лишь на расстоянии нескольких мушкетных выстрелов.
Я сел на коня и увидел, что неприятель наступает на нас, но наша армия все еще не построена к баталии. Я сказал Гармелину: “Бог сотворит чудо, если все пройдет на этот раз удачно для нас”.
После этого я поскакал на правый фланг, думая, что там встречу его королевское величество. Но когда я прибыл туда, то увидел нашу кавалерию в большой конфузии и в такой невообразимой сутолоке, что не мог никуда двинуться. Вдобавок передние ряды были в беспорядке и давили на соседей, а те на задние ряды…»
Шведская армия пошла вперед тогда, когда противник уже начал свое наступательное движение, пройдя с сотню шагов. Когда стороны сблизились на дистанцию полета пушечного ядра (800—1200 метров), русские знаменосцы и военачальники отошли за первую линию. Одновременно орудийные расчеты 68 полковых и полевых пушек стали на виду у шведов изготовляться к стрельбе.
Считается, что решающее столкновение армий России и Швеции под Полтавой длилось всего лишь полчаса или немногим больше. События развивались так.
Шведская линия шла вперед выгнутой дугой: в центре быстрым шагом выдвигались два гвардейских батальона, ведомые генералом Левенгауптом. Левый фланг боевого порядка королевской армии заметно отставал от них. Разрыв образовался между Уппландским и Остготским полками.
Русские пушкари открыли огонь сперва ядрами, а потом картечью где-то в начале девятого числа. В шеренгах шведской пехоты сразу же зазияли хорошо видимые бреши. Уппландский и Кальмарский полки после первого же пушечного залпа потеряли половину своих людей. Артиллерийская канонада гремела около четверти часа, пока дело не дошло до рукопашной схватки.
Дисциплинированных, храбрых потомков викингов огонь в упор 68 русских пушек не остановил. Как не остановил и ружейный залп в упор с дистанции 25 саженей (немногим более 50 метров). О тех минутах баталии, когда шведская пехота, презрев огонь и смерть, шла вперед, написано европейскими исследователями немало: «Весь мир мог убедиться, что нигде на земле не найти солдат, которые терпеливейше переносят жару и мороз, напряжение и голод, самоотверженней исполняют приказы, по сигналу охотнее идут в бой, смелее стремятся к смерти, которые меньше склонны к военному бунту, спокойнее ведут себя в лагере, набожнейше живут, а изменяя боевые порядки, быстрее перестраиваются…