Следует заметить, что вылазки дорого стоили осажденному гарнизону. Он потерял при этом 435 человек убитыми, кроме того, противник сумел захватить 746 пленных.
На осадной жизни Полтавы сказалось то, что королевская армия не обладала достаточными пороховыми запасами для артиллерии и потому редко обстреливала крепостной город из пушек. Не сумели шведы с мазепинцами создать и тесное блокадное кольцо вокруг русской крепости. Ее комендант имел хорошую возможность через местных жителей сноситься с подошедшим авангардом царской армии, которым командовал А.Д. Меншиков.
В ночь на 15 мая русская сторона провела удачную операцию. С бастионов Полтавы был открыт пушечный огонь по осадным траншеям. Шведы в лагере изготовились к отражению очередной вылазки осажденных, но ее в ту ночь не последовало. В это время с противоположной стороны города, по самому берегу реки Ворсклы, перейдя ее по мосту, со всеми мерами предосторожности двигалась русская пехотная бригада в 1200 штыков полковника Алексея Головина, пробиравшаяся в крепость, ведомая проводниками из числа местных жителей. Пехотинцы были одеты в трофейную шведскую форму, которой после сражения при Лесной в обозе русской армии имелось предостаточно.
Однако незаметно миновать в ночи шведские траншеи не удалось. Русским пришлось пробиваться к крепости в штыковой атаке, которая обошлась неприятелю почти в 200 человек убитыми и ранеными. Осажденный гарнизон в итоге получил сильное подкрепление, поскольку солдаты полковника Головина отличались хорошей боевой выучкой. К тому же каждый нес по небольшому мешку с порохом, запасы которого в крепости подходили к концу.
Шведы продолжали настойчиво штурмовать Полтаву. К середине мая потери осажденных достигали уже почти двух тысяч человек. Однако вылазки за крепостные стены продолжались.
Полковник Алексей Келин продолжал своими действиями удивлять неприятеля. По его чертежам была изготовлена «машина с крюком», наводившая ужас на вражеских саперов и землекопов, пытавшихся заложить в подкопах под вал мины – бочонки с порохом. Изобретение в инженерном отношении не отличалось сложностью: большой крюк с системой тросов наподобие лебедки и приспособление для захвата шанцевого инструмента.
Изготовленную «машину» сразу же опробовали. Снятый с предохранителя тяжелый крюк падал с высоты крепостного вала на работавших вражеских саперов. Горе было тому, на кого он обрушивался. Острые зубья захватов цеплялись за обмундирование, и освободиться от них было очень сложно. Перепуганных шведов поднимали наверх. После пережитого потрясения они охотно делились военными секретами.
Поняв, что малыми силами штурмующих город-крепость не взять, король Карл XII приказал взорвать крепостной вал любой ценой. Пройдя сапами (траншеями) через ров, шведы устроили очередной подкоп, заложив под валом несколько бочонков с порохом. Батальоны королевской пехоты изготовились пойти на приступ, чтобы после сильного взрыва через образовавшуюся брешь без промедления ворваться в крепость.
Однако осажденные вовремя заметили минные работы неприятеля. Рассчитав вероятное место подкопа, они подвели к нему под валом встречную галерею. В то время когда осажденные под землей вынимали из вражеского подкопа бочонки с порохом, потушив предварительно зажженный фитиль, изготовившиеся к штурму шведы долго ожидали взрыва полтавского вала…
За два месяца обороны полтавский гарнизон сократился вдвое. В крепости становилось все больше раненых и больных. К концу подходили запасы свинца для мушкетов и особенно пороха. Теперь при отражении неприятельских приступов и на вылазках все больше приходилось полагаться на верный штык и собственное мужество.
Приближалась развязка полтавских событий. 4 июня 1709 года прибывший к армии царь Петр I привел на дальние подступы к Полтаве русские войска, расположив их в укрепленном лагере у Крутого Берега. Осажденным было послано государево письмо с благодарностью за стойкость и мужество. Послание было запечатано в пустотелую пушечную бомбу и точным выстрелом переправлено в крепость. Траекторию полета столь необычного снаряда точно рассчитал генерал-поручик шотландец Я.В. Брюс. В письме говорилось следующее: «К коменданту и всем осадным.
Похваляя их (за) службу и извествуя о благополучном своем прибытии к армии и что, с помощью божиею, он, великий государь, немедленно приложит старание освобождения города Полтавы, чтоб в том упование имели на бога; притом напоминал, чтоб осадные о своих недостатках и в которых местах какие опасности письменно прислали».
На «бомбическое письмо» комендант Алексей Келин ответил таким же своим посланием. В нем он выражал благодарность за монаршье внимание к осажденным и… просил прислать 50 пудов пороха. Царь, увлеченный такой выдумкой, приказал незамедлительно исполнить просьбу Келина: «…5-го в 10 часу в город Полтаву начали бросать порох в бомбах.
Неприятель хотя и видел, что многое число в Полтаву бомбы бросают и, дознав, что в оных порох мечется, потому что ни одного взорвания не учинилось, но препятствия в том метании учинить не мог».
«Воздушный мост» работал безотказно. Осажденные получали по нему не только порох (пушечный и мушкетный), но еще и лекарства и разведывательную информацию. Но положение с провиантом в осажденном городе-крепости ухудшалось с каждым днем.
Полтавская крепость не только успешно оборонялась, но и «наступала». Осажденные дерзко выстроили за ее стенами на берегу Ворсклы в качестве передовой позиции два редута. Когда шведы спохватились и попытались их взять, то русские успешно отразили атаку: полковник Алексей Келин в том деле лично водил в штыки своих тверских пехотинцев.
Когда русская армия перешла на правый берег Воркслы и еще больше приблизилась к осажденной Полтаве, король Карл XII решил предпринять генеральный штурм крепости, чтобы в ходе приближавшегося полевого сражения ее стойкий гарнизон не оказался в тылу у шведской армии. Была и другая причина. Стало известно, что огромная конная армия крымского хана вышла за Перекоп и изготовилась для грабительского набега на московское порубежье. Падение Полтавы могло подтолкнуть хана из рода Чингизидов начать вторжение в земли России.
Штурм 21 июня явился самым серьезным испытанием для защитников Полтавской крепости. Утром того дня большая часть королевской армии стала выстраиваться в поле северо-западнее города. Запорожцы и сердюки Мазепы оставлялись охранять королевский обоз. Карл XII не решился посылать их в бой, опасаясь, что обманутые гетманом казаки перейдут на сторону русских.
Построение происходило на глазах осажденных. Видя, что предстоит не рядовой приступ, на валы крепости вышли все, кто мог держать в руках оружие. Генеральный штурм Полтавы начался в два часа дня. По условному сигналу ожили осадные траншеи. Пригнувшись, шведские пехотинцы бежали со штурмовыми лестницами к валу. Русские не открывали огня до тех пор, пока первая цепь атакующих докатилась до подножия крепостного вала: приходилось беречь порох и свинец.
Первые залпы из ружей и пушек только приостановили штурмующих шведов. На этот раз Полтаву сильно обстреливали из орудий: от попаданий бомб стали загораться дома, тушить их было просто некому. Бой длился до позднего вечера: шведам несколько раз удавалось всходить на вал, и тогда их барабанщики били сигнал победы. Комендант Алексей Келин лично водил в штыковые контратаки свой небольшой резерв из нескольких пехотных рот и каждый раз добивался желанного успеха.
Передышка в генеральном штурме оказалась короткой. В ночь на 22 июня король Карл XII послал на приступ свежие полки. Тысячи пехотинцев вновь раз за разом в плотных рядах накатывались на крепость и, оставляя во рву десятки убитых и тяжелораненых, откатывались назад. В ту ночь шведам дважды удавалось взойти на полтавский вал. Под утро ожесточенный бой прекратился. Пыл атакующих окончательно угас.
Король «свеев» дал своим войскам лишь несколько часов на отдых и вновь послал их на приступ. Вновь загрохотали с двух сторон пушки. Защитникам Полтавы, когда у них кончился порох и пули, пришлось совсем тяжело. На крепостных валах одно за другим умолкали орудия, а их расчеты спешили встать в общий строй.
Карл XII требовал взять Полтавскую крепость, вставшую на пути его победоносной армии, любой ценой, не считаясь с людскими потерями. Он видел, как редеют ряды его батальонов. На атаки неприятеля защитники города отвечали контратаками. Те и другие заканчивались быстротечными рукопашными схватками. Королевские войска раз за разом стремились найти слабое место в обороне русского гарнизона, чтобы взломать ее и победить. Но в конце дня наступательный порыв шведской пехоты иссяк.
После двухдневного неудачного штурма 21 и 22 июня шведы отступили от окровавленных крепостных валов, как говорится, несолоно хлебавши. За два дня ожесточенных схваток гарнизон Полтавы потерял 1258 человек убитыми и ранеными. Шведов осталось лежать под стенами крепости вдвое больше. В целом за период с 1 апреля по 22 июня главная королевская армия потеряла в бесплодных штурмах более шести тысяч человек. Потери же морального духа у шведов и их союзников оказались не меньшими.
Крепостная Полтава выстояла в жестокой почти трехмесячной осаде, нанеся вражеской армии невосполнимый урон. Но и потери ее гарнизона за осадное время составили более трех тысяч человек: каждый второй защитник крепости был убит или ранен. Для истории Великой Северной войны героическая оборона Полтавской крепости стала беспримерной. В отечественной же истории она сродни обороне Смоленска и Пскова, Троице-Сергиевой лавры и крепостицы Корелы на рубеже XVII века.
Стойкая оборона Полтавы на три месяца приковала к себе главную королевскую армию и силы союзников короля Карла XII. Этого времени царю Петру I оказалось вполне достаточно, чтобы стянуть к осажденному городу-крепости свою действующую армию и дать неприятелю генеральное сражение в войне, которое было блестяще выиграно русским оружием.
Так случилось, что история Полтавской виктории, самой крупной победы России во многих войнах со Швецией, начиналась с осады главной королевской армии Карла XII небольшой и не самой сильной в фортификационном отношении на театре военных действий крепости Полтава. Мужество и стойкость ее защитников словно предопределили исход Полтавской битвы.
Глава 7
Полтавская битва. Переволочна. Гибель королевской армии. Бегство карла XII и Мазепы в турецкие пределы
После неудачных штурмов Полтавской крепости 21 и 22 июня король Карл XII решил начать генеральное сражение: другого выхода он просто не видел в сложившейся ситуации. Но царь Петр I был уже готов к нему: главные силы русской армии стянулись к местоположению главной королевской армии на мазепинской гетманщине. Более того, петровские войска желали битвы.
На решение короля Швеции повлияло несколько обстоятельств. Из разных источников ему стало известно, что к Полтаве подходят крупные силы малороссийского казачества нового гетмана И.И. Скоропадского и калмыцкая конница. Последнее сообщение оказалось ложным: вместо 30 тысяч «свирепых калмыков» хана Аюки в русский стан подошло только три тысячи степных всадников, главным оружием которых были все те же лук и стрелы.