Как только конная разведка выясняет изменение направления движения королевской армии, Петр I решает передвинуть главные силы русской армии из Глухова в Лебедин, «упреждая противника левою стороною». Как показал ход последующих событий, это был прозорливый шаг, заметно стеснявший территорию, где армия Карла XII и мазепинцы могли маневрировать в своих интересах.
Наступающее суровое время года в связи с изнурением шведской армии побуждает короля Карла XII и его генералитет озаботиться расположением войск на зимних квартирах. Венценосный полководец устраивает свои станы около городов Прилуки, Ромны, Гадяч, Лохвица. При таком расположении армии получалась разброска войск на 50 верст в ширину и 75 верст в глубину.
В стратегическом отношении квартирный район шведской армии был едва ли выгоден для нее. Располагаясь в глубине Малороссии, почти на границе великорусских областей, королевская армия опасно удалялась от Днепра и, лишаясь сообщений с Польшей (там стояли значительные силы шведов), попала в совершенно изолированное положение.
Местное население, несмотря на все обещания низложенного Мазепы, гостеприимством к чужеземцам иной веры не отличалось. Имея мелкие стычки то с конными разъездами русской конницы, то с жителями ограбленных при фуражировке селений, шведы к концу ноября заняли намеченный квартирный район. Петровская армия, двигавшаяся параллельно, к 27 ноября также стала на постой в окрестностях Лебедина, прикрывая своим расположением важнейшее направление в глубь России. Благожелательное расположение к царю Петру I и русской армии малороссийского населения расстроило все расчеты лукавого Ивана Мазепы, еще не смирившегося с тем, что гетманщина отвернулась от него.
Наступила необычно суровая зима. Начало 1709 года было отмечено морозами, снегами и метелями. И известным для шведов зимним бездорожьем: южанами они исторически не были. Потому зима с ее человеческим дискомфортом их не тяготила, как это порой изображается в истории Северной войны. При этом иногда как-то забывается, что и противник находился в условиях суровой зимы.
Русская армия продолжала последовательно осуществлять Жолкиевский план, в возможности осуществления которого серьезных сомнений не было. Обстановка для этого сложилась вполне благоприятная, так как королевская армия оказалась в кругу, замкнутом отрядами конницы противника и его укрепленными пунктами (крепостями) с достаточно сильными гарнизонами.
До половины декабря набеги русской конницы – казачьей и иной иррегулярной, драгунской производились мелкими партиями (отрядами). Но затем в дело стали вступать более крупные силы, до полка и больше. В проводниках по местности у русского командования нужды не виделось.
16 декабря два отряда русских войск – один под начальством самого царя Петра I, другой под командованием генерала барона Л.-Н. Аларта – со всей решительностью производят нападения на города Гадяч и Ромны, причем последний пункт шведы для себя теряют. Эти нападения заставляют королевскую армию «потесниться» в своем расквартировании на гетманщине.
В конце декабря главные силы русской армии занимают на театре войны новый позиционный район, отойдя от Лебедина к Сумам. Шведы же ввиду усиливавшейся стужи стали снова в более широком квартирном районе. Но от этого проблем с получением провианта у них не убавилось, равно как со спокойной зимовкой на гетманщине.
В «Гистории Свейской войны» о том записано кратко: «Его величество имел тогда винтер-квартиру в Сумах и были при нем полки: два полка гвардии, да Ингермоландский и Астраханской, а протчие имели винтер-квартиру в протчих местечках и деревнях, около лежащих».
Понесенные потери вынудили короля Карла XII попытаться взять реванш. Зимой он во главе своей армии осадил крепость Веприк, гарнизон которой состоял из 1100 русских солдат (три неполных пехотных батальона, сотня драгун), четырех сотен казаков Харьковского полка и вооруженных горожан. Крепость (вал с частоколом на холме и ров, засыпанный снегом) стойко оборонялась около 50 дней. Ее защитники отразили несколько штурмов. Особенно яростным оказался приступ 6 января 1709 года, когда Веприк подвергся атаке с трех сторон: на штурм при поддержке артиллерии король послал пять полков пехоты.
После неудачных штурмов шведы попытались сломить сопротивление крепостного гарнизона артиллерийскими обстрелами (четыре батарея по 5 орудий в каждой). Но крепость отвечала им пушечным огнем из 3 полковых орудий. Осажденные в морозные дни поливали вал водой, образовавшийся слой льда отражал удары вражеских ядер, которые рикошетом отскакивали от вала и поражали самих же шведов. Тогда король приказал батареям стрелять поверх вала.
Карл XII смог овладеть Веприком, под которым потерял убитыми и ранеными около двух тысяч солдат и офицеров, благодаря малодушию крепостного коменданта полковника В.Ю. Фермора, иноземца на русской службе, выходца из Шотландии. Тот, не исчерпав всех возможностей для обороны вверенной ему крепости, сдал ее неприятелю в ночь с 6 на 7 января под предлогом отсутствия пороха при условии сохранения его личных вещей и гарнизонного обоза. Обоз все же стал добычей победителей.
Потери гарнизона за время осады составили убитыми 45 рядовых и 1 обер-офицер. По шведским данным, гарнизон Веприка потерял убитыми 175 человек, в том числе 8 офицеров. Раненых оказалось намного больше, и не все они пережили вражеский плен. В «Гистории Свейской войны» осада и сдача Веприка описана в немногих строках так: «…Король швецкой со всем войском пришел к Гадичу и оттоль к Веприку, где был наш гарнизон, и оное место трикратно штурмовал. Однако ж от наших во все штурмы отбиты, но потом, когда уже у наших пороху не стало, отдались на дискрецию генваря 6-го числа 1709-го.
Сей городок казацкой зделан образа редута четвероуголной “немалой величины, что нашим с трудностью было обнять, к тому ж” вал без бастионов, не имея жадной дефензии, также ров мелкой, которой тогда снегом занесло. Пушек наши имели толко 3 полковыя.
Во время тех штурмов неприятель людей потерял немало, а имянно побиты: 3 полковника, в том числе два брата графа Штерленки, 43 обер-офицеров, 1200 рядовых (как сами после сказывали), кроме раненых, которых в Гадичь отвезли. В то же время ранены фельтмаршал Рейншелд (в действительности контужен. – А.Ш.), да генерал-маеор Штакельберх».
Шведский военный историк А. Стилле о взятии слабо укрепленного Веприка высказался вполне определенно: «Потери при штурме Веприка можно сравнить с потерями в большом сражении. Особенно печально для шведов было, что они потеряли при этом цвет своего офицерства…
Все наступление шведов было остановлено. О причинах этого нет никаких свидетельств, но их следует искать в результатах штурма Веприка, и в произведенном им впечатлении».
Плененный крепостной гарнизон Веприка оказался в Старых Санжарах, близ города Полтавы. 14 июля русские драгуны напали на селение, «побили 700 шведов» и «с тысячу наших солдат и офицеров из неволи освободили, которые взяты были в Веприке». Освобожденные из плена пополнили ряды своих полков (Переяславского и Ивангородского) и участвовали в Полтавской битве. К рядовым солдатам у Петра I «вопросов о долге и чести» не было, чего нельзя сказать о коменданте крепости Ферморе.
«Близкое соседство» с русской конницей, сторожившей любое движение неприятеля, лишало шведов спокойной зимовки на чужой земле. Король Карл XII, чтобы избавиться от назойливых действий конницы своего соперника, решил отбросить русских к востоку, за реку Ворсклу, опустошить широкую полосу местности, прилегающую к левому берегу Ворсклы, сделав ее недоступной для расположения войск противника и, придвинув шведскую армию к этой реке, прикрыться ее труднопроходимыми берегами.
Здесь, разумеется, не обошлось без мазепинских советов: низложенный гетман старался как можно больше удерживать короля с его армией на земле Малороссии: своих сил изменник имел совсем немного. От него отвернулась сразу даже большая часть старшины. Мазепа стал с тревогой задумываться о своем ближайшем будущем – надежды на царское прощение таяли.
Как только сторожевые партии обнаружили новое наступательное движение шведских войск на восток, к Красному Куту, Петр I незамедлительно принимает меры по противодействию такому «шахматному ходу» короля Карла XII. Главные силы русской армии передвигаются из Сум в Ахтырку для надежного прикрытия операционного направления на Белгород или Харьков. Первыми в Ахтырку пришли драгунские полки во главе с новоиспеченным князем А.Д. Меншиковым, а потом уже и сам государь с инфантерией (пехотой) и артиллерией.
Формируется особый конный отряд («деташамент»), основой которого стали драгунские полки. Конные солдаты были обучены действиям в пешем строю. Командование им вверяется опытному Б.П. Шереметеву, в истории России заслуженному генерал-фельдмаршалу. Это мобильное кавалерийское соединение оказалось в готовности нападать на район расположения шведской армии с запада, то есть с ее тыла. И, в возможном случае, преграждало путь неприятелю в случае его ухода из Малороссии в польские пределы.
Однако король Карл XII не помышлял о дальнейшем наступлении на московском направлении. Разорив за Ворсклой земли гетманщины, он 18 февраля вернулся в Опошню, которая вновь стала его штаб-квартирой. Шведы на какое-то время отказались от активных действий, ожидая весну с ее теплом и конец весеннего бездорожья. Стороны выжидали, сторожа активность друг друга.
Когда стало очевидно, что Карл XII на зиму окончательно расстался с мыслью похода на столицу Московии, Петр I, вполне спокойный за судьбу своей армии, оставляет ее на попечение испытанного войной генералитета и отправляется в неблизкий Воронеж, тогдашнюю столицу российского кораблестроения. Он желал оказать личное воздействие на постройку Азовского флота, который мог в случае надобности пройти Керченский пролив и оказаться в водах желанного Черного моря.
Петр I торопился в Воронеж. Постоянные угрозы султанской Блистательной Порты вмешаться в войну между Россией и Швецией, известные в Москве приготовления к походу крымского хана, производимые с ведома Константинополя (Стамбула), побуждали царя на решительные меры в отношении турок. Он, учитывая известную в истории впечатлительность османских правителей, замышлял грандиозный морской поход к берегам Босфора как демонстрацию военной силы против двуличной политики турок.
Кипучая деятельность на воронежских верфях «царя-плотника» не мешала, однако, Петру I зорко следить за действиями русской армии в Малороссии. Он, вполне владея обстановкой, вел переписку с генералами, давал им прямые указания, вполне соответствующие ситуации в войне, которая сложилась в начале 1709 года.
С наступлением весны, в марте, отдохнувшая за зиму шведская армия вновь пришла в наступательное движение. Она занимает более сосредоточенное положение между реками Псёл и Ворскла. Стало ясно, что на театре войны ожидаются значимые события.
На то время русская армия главными силами занимала Богодухов, а ее кавалерия была выдвинута на линию реки Ворсклы. «Деташамент» генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева продвинулся на восток до реки Псёл, наблюдая движения шведов.
В городе Нежине новый гетман И.И. Скоропадский собирал украинских казаков в полки, отправляя их по мере сформирования к селению Лукомье на реке Суме. Там они имели возможность проходить воинское обучение и получать в достатке и провиант, и фураж для лошадей.