Борьба завязалась и за город Новгород-Северский, где стараниями гетмана Ивана Мазепы были созданы продовольственные и иные военные запасы. Новгород-Северский гарнизон состоял из полка пеших сердюков и двух сотен местных казаков. Сердюки были мазепинцами, поскольку являлись наемниками, поучая жалованье из гетманской казны. С казаками у них были враждебные отношения, и те при появлении шведов отправили к царю Петру I гонца с просьбой занять город.
При приходе русского отряда сердюцкий полк был разоружен, а сопротивлявшиеся этому были истреблены казаками. Когда в конце октября 7-тысячный отряд шведов под командованием генерала Левенгаупта атаковал Новгород-Северский, то в бою он был отброшен от городских стен. Как и в Стародубе, так и в Новгород-Северском русские войска пользовались самой широкой поддержкой местного населения, во главе которых стояли новгород-северский сотник Лукьян Журавка и местный протоиерей Лисовский.
…В самом конце октября король Карл XII получил от гетмана Мазепы долгожданную весть о том, что в ближайшее время он сделает решающий шаг и присоединится к шведской армии «с казаками». Эту весть в королевскую ставку в старообрядческом поселке Поноровке доставили мазепинские посланцы – поляк по имени Быстрицкий и его переводчик, родом из Лифляндии. Такую секретную миссию гетман не решился доверить кому-либо из старшины, входившей в его окружение.
О том, что украинский гетман Иван Мазепа готов изменить царю Петру I и «переметнуться» к Карлу XII, в шведском стане было известно еще до того, как король, прервав свой Московский поход, повернул испытанную войной армию «свеев» на юг, на гетманщину. Там он, в «Казакии», окруженный заботой Мазепы, намеревался сытно и без особых военных тревог перезимовать, чтобы пойти на российскую столицу новым походным маршрутом, вероятнее всего через Харьков, Белгород.
О коварных замыслах гетмана-изменника есть свидетельства в шведских источниках. Это на убедительных фактах показывает отечественный историк В.А. Артамонов, известный своими работами по эпохе Петра Великого. Так, королевский офицер Д. Крман в своем походном дневнике под датой 11 сентября 1708 года сделал следующую запись: «…Достоверно узнали, что к графу Пиперу доставили письмо казацкого гетмана Мазепы, который призывал короля Карла в Казакию. Говорят, граф Пипер, уговаривая короля свернуть туда, выставлял на вид, что вся Казакия хочет поддаться королю и даст изморенным воинам изобилие продовольствия и много войск, или же казаков легко будет нанять за деньги, до которых они всегда охочи.
Но граф Реншёльд, по слухам, отговаривал вескими доводами и предлагал идти на Смоленск и к реке Двине, вероятно потому, что после освобождения течения Двины от московских отрядов, армия короля получит достаточно продовольствия из шведской Риги. Говорили также, что Смоленск объят таким паническим страхом, что его сдадут прежде, чем увидят неприятеля.
Однако перевесило желание переманить на свою сторону казаков и очень плодородную и воинственную Казакию. Полагали, что к королю Карлу присоединятся 200 тысяч казаков…!»
Эти дневниковые записи Д. Крмана о Московском походе шведской армии короля Карла XII и ее гибели на гетманщине (в «Казакии») были опубликованы в Братиславе (Словакия) в 1969 году.
Гетману Ивану Мазепе пришлось перестать вести двойную игру. Продолжать ее было уже невозможно. Оставив в своей Ставке, крепостном Батурине, за старшего доверенное лицо – полковника сердюков (пеших гетманцев) Чечеля (Чечелу), гетман 29 октября прибыл в королевскую штаб-квартиру. Там и состоялась первая личная встреча Карла XII и Мазепы.
На то время, когда измена гетмана еще не стала явью, он имел под рукой в Батурине семь наемных полков – 3 компанейских (конных) и 4 сердюков (пеших). Всего от 3 до 3,5 тысяч человек. В Батуринской крепости имелось 70 орудий, в том числе крупных калибров. В гетманской Ставке были загодя собраны большие запасы продовольствия, пороха, боевых зарядов. При бегстве в стан шведов Мазепа прихватил из своей резиденции только собственную казну.
Мазепа бежал из Батурина 24 октября. О своих планах перехода на сторону короля Карла XII он пока никому, кроме узкого круга доверенных людей, не открывался. Но неделю раньше гетман отправил двух лиц в шведский стан. Только оказавшись за Десной, у Оболони, Иван Мазепа, испросив себе личную охрану из карлистов (а не казаков!), решил открыть старшинам (а не казакам!) свою измену. Встречавший его полковник Нильс Юленштерна в своих воспоминаниях напишет: «Большая часть старшин и рядовых (казаков) была московитского духа и гетман не осмеливался раскрыть им свои планы прежде, чем его персона очутилась в безопасности, а они (казаки) – столь далеко, что должны были выполнять то, что тот хотел…
Гетман притворился, что получил сведения о шведском отряде, на который он сам (вроде) хотел напасть и попытаться его взять в плен. Старшины тут же вызвались следовать за ним, что было в соответствии с его планами…
Когда он получил от (шведского) офицера все сведения и попросил охраны для себя, он созвал старшин и сказал, что решил перейти к королю Швеции, чтобы с его помощью отвоевать утраченную свободу. И те, кто считает так же и хочет свободы, должны следовать за ним, а также оповестить и убедить рядовых, что все делается для их блага. Если же кто-то из них отделится от основного состава и будет обнаружен валахами или шведами, то тут же будет истреблен.
Эта новость всех их очень поразила, потому что там было очень много разного люда: и казаки, и калмыки, и татары. И хотя они и вынуждены были держаться вместе из-за этой угрозы, то позже от большей части как старшин, так и рядовых и след простыл…»
В королевской резиденции Ивану Мазепе устроили тожественную встречу. Он прибыл в сопровождении казачьей старшины и «вез» с собой 40 возов личного добра, немалая часть которого станет трофеями русских в Переволочне. Гетман прихватил с собой огромную по тяжести личную казну. Из нее он дал взаймы королю 240 тысяч талеров (!). После смерти при нем было найдено 160 тысяч червонцев, не считая серебряной утвари и различных драгоценностей.
С гетманом шло около пяти тысяч человек, но когда стало ясно, куда идет Мазепа, большинство казаков за три дня пути бежало, причем не только по ночам, а среди бела дня. Его оставили и часть казачьей старшины, в том числе генеральный судья Чуйкевич, генеральный есаул Дмитрий Максимович, полковники – миргородский Данило Апостол, лубенский Зеленский и компанейский Игнатий Галаган. Так что изменник привел к «свейскому» монарху всего лишь около тысячи (или 700) человек. Больше людей под знамена короля Карла XII поставит союзник Мазепы запорожский гетман Константин (Костя) Гордиенко.
Некоторые историки в современной Украине считают «восстание» Мазепы едва ли не катастрофой для России в Северной войне, а самого низложенного гетмана – национальных героем, народным вождем. Но такие суждения далеки от исторических реалий: малороссийское казачество, не говоря уже о простом люде, в своей подавляющей массе отказало изменнику в доверии. Факт остается фактом: Мазепа после 21 года правления на гетманщине по своей воле оказался в лагере шведов.
В «Истории Северной войны», вышедшей под редакцией И.И. Ростунова в 1987 году, говорится: «Украинский народ не поддержал Мазепу. Шведские войска и изменники-мазепинцы оказались в кольце всеобщей ненависти и презрения. Попытка Мазепы и Карла XII использовать сепаратистские настроения незначительной части запорожских казаков во главе с К. Гордиенко не изменила хода событий».
В последний день октября шведская армия вышла на берега Десны близ Мезина и начала переправу на противоположный берег. Русские попытались помешать переправе, но шведы защитили ее огнем трех батарей (28 орудий). Под их надежным прикрытием первым на противоположном берегу оказался полк пешей королевской гвардии. Небольшой числом русский отряд, не получив подкреплений, отступил от места переправы, но недалеко, продолжая отслеживать путь неприятеля. Шведская же армия пришла на гетманщину.
Теперь прямой путь к гетманской Ставке – крепостному Батурину с его запасами был открыт. И на этом пути перед шведами и казаками изменника Мазепы русского заслона не оказалось: в планы командования петровской армией такой маневр на новом театре войны не входил. Как крепость гетманская Ставка какого-либо серьезного значения не имела.
В «Гистории Свейской войны» о событиях, связанных с известием об измене гетмана Ивана Мазепы и последующем разгроме гетманской Ставки в Батурине, говорится достаточно кратко: «Октября в 29 день в Погребках получена подлинная ведомость от генерала князя Меншикова о измене гетмана Мазепы, который чаял всю Украину к своему зломыслию привесть), но понеже того не мог учинить, того ради с неболшими людми, которые были на его плате, а имянно тысячи с полторы и с своими единомышленники и з старшины ушел к королю швецкому.
На другой день после того приехал в Погребки князь Меншиков и с ним киевский губернатор князь Дмитрей Голицын. И между тем отправлялся воинской совет, на котором положено, дабы помянутому князю Меншикову с частью войска идти добывать Батурин, где Мазепины единомышленники полковник Чечель, да генералной ясаул Кениксек с черкасами засели.
В 31 день октября по указу отправлен он, генерал князь Меншиков, с войсками к Батурину.
…3-го дня… получили от князя Меншикова ведомость, что город Батурин (где Мазепа изменник имел свою резиденцию) достали не со многим уроном людей и первых воров, полковника Чечеля и генералного ясаула Кениксека, с некоторыми их единомышленники взяли, а протчих всех побили. А тот город совсем сожгли и разорили до основания, где зело много изменника Мазепы богатства взяли. Тут же был заготовлен им, Мазепою, для войск швецких великой магазейн, которой також созжен.
И по тем ведомостям пошли в Глухов, куды государь прибыл в 5 день. А генерал князь Меншиков от Батурина приехал на другой день. 7-го числа по указу государеву казаки по обычаю своему волными голосами выбрали в гетманы полковника Стародубовского Ивана Скуропацкого.
8-го числа приехали в Глухов киевской, черниговской, переяславской архиереи. А 9 дня предали клятве Мазепу оные архиереи публично. Того ж дня и персону оного изменника Мазепы вынесли и, сняв ковалерию (которая на ту персону была надета з бантом), оную персону бросили в палаческия руки, которую палачь, взяв и прицепя за веревку, тащил по улице и по площади даже до виселицы и потом повесил. В Глухове ж 10-го дня казнили вышепомянутого Чечеля и протчих изменников Мазепиных единомышленников, взятых в Батурине».
Когда Батуринская крепость была взята, генерал А.Д. Меншиков сразу же отослал краткое донесение государю: «Доношу вашей милости, что мы о шести часах пополуночи здешнюю фортецию с двух сторон штурмовали и по двух часов боюяли».
Петр I ответил не медля: «Сего моменту получил я ваше радостное писание, за которое вам зело благодарен. Что же о городе, то полагаю на вашу волю: ежели возможно от шведов в нем сидеть, то извольте поправить и посадить в гарнизон драгун в прибавку к стрельцам, а буде же оной не крепок, то артиллерию вывесть, а строение сжечь».
За помощь при взятии Батуринского замка казацкий старшина (сотник) Иван Нос получит прилуцкое полковничество. Петр I наградит его похвальной грамотой за содействие царским войскам при взятии резиденции изменника Мазепы.
….Царь Петр I, получив известие об измене гетмана Ивана Мазепы, действовал быстро, оповещая подданных и армию о случившемся. Государь сразу же обратился к населению Малороссии с манифестом, в котором говорилось следующее: «…Гетман Мазепа, забыв страх Божий и свое крестное к нам, великому государю, целованье, изменил и переехал к неприятелю нашему, королю швецкому, по договору с ним и Лещинским от шведа избранным на королевство Польское, дабы от общего согласия с ним Малороссийскую землю поработить по-прежнему под владение Польское и церкви Божии и святые монастыри отдать во унию».