Земля русская: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Писатель берет в собеседники глубоко думающих «районщиков». Один из постоянных его собеседников, который появляется во многих очерках, — первый секретарь Великолукского райкома партии Б. А. Прокошенко, человек динамичного, аналитического ума, считающий, что отношения между всякого рода районными организациями и техническими службами, с одной стороны, и основным сельским производством — с другой, должны быть очень гибкими, подвижными, сплоченными.

Живой опыт такого целенаправленного соединения всех звеньев производства и обслуживания Иван Васильев выразительно показал на примере Новосокольнического района Псковской области. В этом районе сумели разбудить инициативу специалистов, увлечь техническую и агрономическую молодежь, механизаторов и животноводов стремлением хорошо работать, создали такую моральную атмосферу, при которой всемерно поощряется разумная самодеятельность и нешаблонное мышление. Робость, боязнь риска, нежелание «брать на себя» важные решения, привычка действовать по шаблону, отмечает автор, — целый букет таких «сорняков» пришлось выпалывать в душах агрономов и других специалистов, прежде чем поле уродило большой хлеб. Ну и, конечно, было принято немало организационных мер для того, чтобы все службы производства и обеспечения работали в едином хозяйственном комплексе. Этот опыт прошлых лет пригодился теперь при осуществлении Продовольственной программы, при создании районных агротехнических объединений.

Иван Васильев — блестящий полемист, хотя он редко спорит с конкретными оппонентами. Чаще всего его незримым, но не менее реальным противником оказывается ползучая, то и дело меняющая облик рептилия бюрократизма. Полемические заметки Ивана Васильева «Живая нива» («Наш современник», 1980, № 6) — это, в сущности, памфлет о вредном явлении, которое порождено ведомственностью, — поклонении мертвой схеме.

Публицист, остро чувствующий сельскую новизну, подчас вступает в полемику со своим же братом-журналистом в тех случаях, когда тот мыслит в рамках устаревающих схем и установлений. Он, например, считает, что местные газеты занимаются описанием опыта одиночек без учета коллективного опыта, к тому же нередко делают это поверхностно и бесстрастно. И снова намеренно заостряет свою мысль публицист:

Да, передовой опыт теперь зачастую складывается в условиях технологического конвейера усилиями целого коллектива. Иван Васильев и сам учитывает это в своей творческой практике. Его герои непременно действуют сообща, вводят новшества коллективно. В этом отношении интересны наблюдения писателя за работой звеньев Героев Социалистического Труда братьев Чистяковых, хозрасчетной тракторной бригады Николая Тарантасова. В частности, автор отмечает качественно новую роль экономической службы: экономист сегодня также становится непосредственным организатором производства. Механизаторы теперь очень зависимы от четко налаженного индивидуального экономического учета их работы. Этот учет, по мысли писателя, как бы «постоянно беспокоящее устройство», зеркало и вместе с тем стимул для повышения качества работы всех и каждого в отдельности.

Писателя тревожит и такая негативная тенденция организационных новшеств, как утрата принципа артельности. Еще в сравнительно недавнюю пору, которая у всех на памяти, все важные вопросы в колхозах решались миром на общих собраниях, каждый мог высказать свое мнение, поспорить, каждый знал ход колхозных дел, четко видел работу соседа. Теперь, когда сельская экономика становится комплексной, интегрированной, собрания в колхозах стали редкими, решение больших вопросов все более отходит к правлению или собранию уполномоченных. И есть опасность, как бы рядовой труженик еще более не отключился от общих забот коллектива.

Как тут быть? В каких новых формах осуществлять принципы артельности? Ведь осведомленность и участие каждого члена коллектива в решении коренных проблем колхоза, кроме всего прочего, является непременным условием воспитания подлинного хозяина земли. Публицист оставляет этот вопрос открытым, приглашая читателей к совместным размышлениям. Он пуще всего опасается быть поверхностным, предостерегает от чрезмерной поспешности в выводах и заключениях.

Иван Васильев по-писательски очень чуток и к взаимовлиянию экономики и нравственности. Он нередко описывает, как иные экономические процессы отражаются «на нервах», на психологии людей. В очерках «Проблемы сельского района» писатель возвращается к рассказу о том, как сельским руководителям приходится изворачиваться, ловчить, использовать всякого рода «блат», а порой и прямой «товарообмен» при все возрастающем строительстве так называемым хозяйственным способом. Планирующие органы не обеспечивают такие сельские стройки материалами и оборудованием, вот и приходится рассчитывать только на свою «пробойную силу». Порой возникают аморальные, конфликтные ситуации, принципиальность уступает место приятельству, вступает в силу принцип «я — тебе, ты — мне», начинаются подношения, угощения и т. д. Утрата принципиальности порождает делячество Вот как один пробел в системе сельского экономического планирования способен искривить человеческие души!

Робкий человек боится всякой свежей мысли. Робость обеспечивает ему покой, а он очень обожает спокойную жизнь, без волнений и риска. Не надо думать, что робкий человек — это тихий. Скорее наоборот: он любит шумные кампании, он изобретателен по части «мероприятий» и «починов», он деятелен в речах, энергичен в указаниях. И абсолютно глух к тому, что происходит «внизу», что предлагают практики, что диктует производство. Его робость особого свойства, ее исток материален — личное благополучие, не зависимое от результатов производства, она — чиновничьего происхождения».

Так и видится этот ультрасовременный, улыбчивый, беззастенчивый «робкий человек», не сеющий, не жнущий, а производящий одни, «мероприятия», очень точно изображенный пером публициста.

Если публицистика еще не высветила во весь рост молодого технического специалиста в деревне — его облик только складывается, — то к другой ведущей фигуре на селе — председателю колхоза — внимание самое пристальное. В очерках Ивана Васильева постоянно действуют, деловито размышляют многие колхозные руководители, писатель дружен с ними, опирается на их незаурядный опыт. Говоря о них, он не скрывает своих эмоций:

Писатель отдает предпочтение тем, кто руководит хозяйством бессменно по многу лет. Они, на его взгляд, наиболее устойчивы против шаблонов и скороспелых решений, они умеют вселить в людей веру в успех, проявляют удивительную в их немолодые годы расторопность, а самое главное, они мастера организации труда и управления. И пусть злословят иногда по их адресу: мол, опыт эпохи первых пятилеток и войны не годится во времена научно-технической революции, — ветераны по-прежнему на передовых рубежах современной жизни.

В книге очерков «Беру на себя» есть интереснейшие, полные внутреннего драматизма страницы, открывшие читателям мятущуюся душу одного из ветеранов колхозного движения, деятельного председателя колхоза из-под Ржева Михаила Ефимовича Голубева. В течение года писатель с глубоким знанием дела наблюдал за ходом строительства животноводческого комплекса в колхозе имени Ленина, вел дневник, изучал широкий круг разнообразных экономических, социальных и нравственных проблем в их тесном взаимодействии.

Иван Васильев рассказал, как трудно и сложно вводилось в строй некомплексное, плохо отлаженное оборудование. Главную причину неудачи автор видел в том, что сельская фабрика строилась без увязки и согласования действий многих подрядчиков: «без такой комплексности комплекса не получается». Когда сельскую фабрику наконец пустили, остро встали проблемы еще более сложные: к механизмам и аппаратам пришли люди с психологией, сложившейся в мелком производстве, и оказалась неизбежной ломка привычных трудовых взаимоотношений.

На строительстве калининского комплекса собрались люди шестнадцати различных профессий. Это совершенно особый коллектив, в котором все внове: и техника, и разделение труда. В колхозе — пять тысяч лошадиных сил машинной мощности — это двадцать пять «лошадей» на каждого трудоспособного. Автор обстоятельно обосновывает мысль о том, что необходимо срочно создавать на селе разветвленную инженерно-техническую службу.

…Прошло известное время. Новый комплекс и после изнурительной переналадки оборудования продолжал работать с перебоями: то один механизм выходил из строя, то другой, аварийные ситуации случались постоянно. Надои снизились, план не выполнялся. Председателя колхоза Голубева стали прорабатывать. Особенно драматично сложилась ситуация, когда производственные показатели в работе комплекса резко снизились, начались вызовы в район на «проработку». Коллеги Голубева, привыкшие видеть своего председателя в почете и уважении, только руками разводили: «Слушай, за что тебя так?!» Голубев растерялся, потерял интерес к делу, поник…

Писатель не скрывает, что иногда и его посещает нерешительность: «Я в затруднении: писать о том, что вижу, или не писать?» — признается он в своем дневнике. «Тебе писать надоело, а работать как?» — в сердцах одернул его председатель колхоза. И автор решил:

В публицистике авторы почему-то редко возвращаются к своим героям. Иван Васильев счел нужным снова обратиться к событиям в калининском колхозе имени Ленина и к судьбе Михаила Ефимовича Голубева. В своем очерке «Допуск на инициативу» писатель поделился размышлениями о причинах и уроках неудач полюбившегося ему героя. Это аналитическое, проблемное, художественное исследование выходит за рамки частного случая и показывает многосложность проблем нечерноземного села. Все здесь находится в развитии, в движении, все еще не устоялось, идут поиски новых способов хозяйствования и организации труда. В этих условиях особенно досадны недоделки и просчеты, нетерпимы косность, технический консерватизм, формализм и равнодушие.

Так отчего же у героя «глаза будто пеплом присыпало, не загораются они блеском вдохновения»? «Голубев увял потому, что в той огромной переделке, в сплошной переналадке, которая идет в колхозе, председателю не оставлено место для инициативы…» Все еще ему многое предписывают сверху — из района, из области. Например, председателю не дано право самому выбирать наиболее целесообразный проект комплекса. Руководители колхозов зачастую скованы всякого рода указаниями и директивами.

К сожалению, в практике Нечерноземной зоны этот анахронизм еще встречается. В частности, районы Нечерноземья, имеющие совершенно разные почвы, переходили к интенсификации хозяйства по единой схеме. С полемическим темпераментом публицист обличает устаревшие или устаревающие инструкции и положения, которые порой сильно сдерживают инициативу колхозов.

Ракурсы проблемных очерков Ивана Васильева порой совершенно неожиданны по своей новизне. В очерке «Удельщина», например, обличается старый, давно сложившийся порядок, когда каждый сельский район жил изолированно от своих соседей. Секретарь райкома Долгов поступился собственными интересами и передал стройматериалы в другой район. Он пострадал за это, получил «нагоняй» за отставание в строительстве. Сегодня его не поняли, но автор убежден, что завтра этого широко мыслящего партийного работника поймут и оценят, ибо «удельщине» приходит конец.

Столь же по-новому освещает Иван Васильев и другие стороны сельской жизни. В очерке «А Покатов остается» он показывает на конкретных человеческих судьбах, сколь много экономических, социальных и психологических сложностей возникает при сселении деревень и как важно заботливо, тактично считаться с интересами людей.

Очерки Ивана Васильева оперативны, злободневны, тем не менее с течением времени они не гаснут, не теряют своей актуальности, ибо в них высвечиваются стратегические проблемы, значительные и вчера, и сегодня, и завтра. В них то и дело сверкает интересная мысль, неожиданное сопоставление:

И хотя такое противопоставление, думается, весьма условно, автор горячо его отстаивает:

В ряде очерков писатель обличает холодную шаблонность в работе с людьми.

Он удивляется тому, как скучно проводятся в районах совещания передовиков страды.

Очень интересны наблюдения Ивана Васильева по поводу того, что еще поверхностно ведется на местах социальный анализ новых явлений в деревне, что неглубоко ее социологическое изучение, низок уровень работы информационных, плановых служб в районах. Эти проблемы остро назрели и ждут своего решения. Автор и в этом отношении смотрит далеко вперед.

За плечами Ивана Васильева большая творческая биография, большая жизненная дорога, все дальше уходящая в необъятные российские просторы. Дорога эта связывает прошлое, настоящее и будущее родной земли.

Александр КАРЕЛИН