Невидимый мозг. Как мы связаны со Вселенной и что нас ждет после смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как я уже упоминал во введении, Дено Казанис предположил о такой возможности в статье, которая недавно была опубликована в журнале, посвященном исследованию смерти. Там он дал теоретическое обоснование своим философским размышлениям:

Философов разума эта находка может натолкнуть на новую модель, способную ответить на множество вопросов, например: каков физический формат некоторых ментальных репрезентаций. Наш разум, как и наша Вселенная, содержит информацию, а ей необходим физический носитель, имеющий выражение в нашей материальной реальности. Возможно, темная материя является фоном наших снов и самых неуловимых мыслей. Она, вероятно, и есть физический носитель, то есть материал, используемый разумом и сознанием, чтобы написать и прожить собственную историю, коллективную и личную.

Тем не менее этим вариантам не обязательно быть взаимоисключающими. Невидимая материя, ее структура и организация могут стать ответом на все волнующие вопросы, встающие одновременно перед физиками, астрономами, философами и религиозными лидерами. Конечно, возможно и другое объяснение: сила тяжести ведет себя странно лишь в бесконечно больших масштабах. Однако Ли Смолин в своей последней работе «Неприятности с физикой» считает это наименее вероятным развитием событий: «Гипотеза темной материи предпочтительнее, поскольку единственная другая возможность, – что мы ошиблись насчет законов Ньютона и их применения к общей теории относительности, – слишком жуткая, чтобы рассматривать ее даже гипотетически»[131].

Недавно меня спросили, какая связь может существовать между темной материей, послужившей причиной аномального поведения звезд и галактик, и нашим биологическим мозгом. Я прибегаю к открытиям в области космологии, чтобы ответить на такие столь далекие от космоса вопросы, как изучение человеческого разума и его дальнейшей судьбы. Что ж, задам встречный вопрос: какая связь между галактикой, сделанной из обычной материи, и физическим мозгом? Ответ прост: они оба состоят из одинаковых компонентов и построены из одних и тех же базовых материалов. Их поведение обусловлено одним и тем же типом физических законов. Раз видимая материя, из которой сотворены галактики, приняла ту форму, которой обладают все доступные нашему зрению структуры, включая Солнечную систему, нашу планету и все известные физические, биологические и небиологические системы, то почему же темная материя не смогла бы организоваться схожим образом вместе со своей родной сестрой – видимой материей? Если темная материя сложилась так же, как видимая, и породила невидимую вселенную, состоящую, как и материальная реальность, из форм и структур, эволюционирующих со временем, то есть вероятность, что рядом с нами одновременно разворачивается параллельный мир. Последствия подобного открытия стали бы поистине революционными и радикально изменили бы нашу науку, философские и религиозные воззрения, а также – что, пожалуй, самое важное – перевернули бы представления о том, что произойдет с нашим разумом после смерти биологического мозга.

Джонатан Фэн, физик-теоретик, специалист по темной материи из Калифорнийского университета, и Марк Тродден, содиректор Центра по изучению частиц в космологии при Университете Пенсильвании, в своей статье, которая была недавно опубликована в авторитетном журнале Scientific American, утверждают, что последние открытия в области темной материи выдвинули на первый план общую идею о том, что темная материя и темная энергия представляют собой самые асоциальные субстанции в космосе:

Авторы утверждают, что впервые эта идея появилась еще в далеком 1956 году, когда физики Цунг-Дао Ли и Янг Чжэньнин упомянули нечто подобное в своей статье, которая привела их к Нобелевской премии. Позднее эта теория разрабатывалась другими учеными, в числе которых Роберт Фут и Реймонд Волкас из Университета Мельбурна. Тем не менее «мысль продолжает оставаться в высшей степени соблазнительной»:

Зачем придумывать себе сложности, когда решение может быть простым и элегантным?

Если вселенная, созданная из невидимой материи, разворачивается параллельно нашей, то они могут взаимодействовать. Почему мы должны думать, что каждая идет своим путем? В конце концов, обе, похоже, занимают одно и то же пространство. Представьте сиамских близнецов или парочку влюбленных, которые повсюду ходят вместе. Они делают покупки, сидят в кинотеатре, вместе едят и спят в одной кровати, но при этом никогда не общаются. Несомненно, ситуация кажется невероятной, ведь такого никак не может случиться в реальной жизни. Если две вселенные существуют параллельно, одна рядом с другой, то логично предположить, что между ними происходит какая-то коммуникация. И это взаимодействие действительно есть, мы это уже заметили: темная материя оказывает гравитационное воздействие на видимую материю, и от нее, так же как от ее компаньонки, темной энергии, зависит судьба Вселенной.

Раз эти две вселенные взаимодействуют и сообщаются, следовательно, невидимый мозг, состоящий из экзотических частиц, может проникать в наш физический мозг. В своей работе я выдвигаю предположение о том, что у материального мозга есть невидимый партнер, и оба они оказывают друг на друга влияние посредством полей[134] (решение абсолютно гениальное, позволившее природе сохранять информацию, личность, «Я»).

Мы уже привыкли к подобным сюрпризам природы. Открытие молекулы ДНК в 50-е годы прошлого века позволило нам понять, насколько она изобретательна в устранении самых больших трудностей. И я задаюсь вопросом: есть ли что-нибудь более сложное, чем искусное воспроизведение информации, которое продемонстрировала нам природа в молекуле ДНК? Ведь так продолжается жизнь. Как мы увидим, передача данных между первым и вторым мозгом и то, что невидимый мозг высвобождается в момент биологической смерти человека, практически повторяет ситуацию, когда связи между двумя цепями спирали ДНК разрушаются, а нити разделяются, чтобы породить два сегмента, идентичных оригинальным. В момент репликации молекулы ДНК происходит разрыв водородных связей под действием специально предназначенных для этого белков. Поля, которые удерживают вместе эти два физических процессора (видимый и невидимый мозг), тоже исчезают после того, как прекращается электрическое действие нейронов и сопровождающего его магнитного поля.

Решение проблемы сохранения человеческой личности, которое предложила сама природа, было совершенно немыслимым до появления электромагнитной теории и информационных наук. Если прибавить к ним последние экстраординарные достижения космологии и физики элементарных частиц, то совершенно неожиданно открываются горизонты, о которых и подумать было невозможно до недавних пор. Веками продолжался спор между материалистами, дуалистами и идеалистами о том, сохраняется ли разум после смерти тела. Способа примирить эти разные точки зрения не существовало. Догадка, о которой я говорю в своей книге, может все изменить. Это завораживающая возможность, и я попытаюсь исследовать ее на протяжении этого произведения.

12

Возвращение Декарта

Еще в XVII веке французский философ и математик Рене Декарт в своем труде «Первоначала философии» (1644) предположил существование двух типов субстанций, которые он назвал субстанцией мыслящей и субстанцией протяженной. Первая относилась к душе (или разуму), вторая – к материальному телу. Главным атрибутом субстанции души было мышление, а тела – протяженность и движение. Если отбросить лишние слова, есть разум и тело, и оба они имеют разную природу.

Открыв первый принцип своей философии – «я мыслю, следовательно, существую», – Декарт направил все свое внимание на душу и «Я». После напряженных размышлений он пришел к заключению, что он, как мыслящее существо, отличается от принадлежащего ему тела. Мало того, он мог бы даже существовать без этого тела, которое он занимал на протяжении жизни. В «Рассуждении о методе», основном своем трактате, опубликованном в 1637 году, он утверждал:

Родился дуализм новой версии, а вместе с ним и философия разума – одна из шести сторон так называемого когнитивного шестиугольника, набора дисциплин, пытающихся объяснить поведение и природу биологических и небиологических систем, которые используют разум для обработки информации.

Эти две субстанции (в терминологии Декарта res cogitans и res extensa, а по-простому – разум и тело) были совершенно противоположными и трудноопределяемыми. В те времена почти ничего не было известно о строении и природе материи. Возможно, Декарт уже знал о предположении греческих философов Левкиппа и Демокрита, еще в IV до н. э. утверждавших, что все материальные вещи сделаны из крохотных неделимых частиц, которые они назвали атомами. Почти 300 лет отделяли Декарта от появления Томсона и открытия первой известной элементарной частицы – электрона в моделях атома, предложенных в XX веке Резерфордом, Бором и де Бройлем. Далеки еще были дни, когда в конце XIX века Камилло Гольджи, Сантьяго Рамон-и-Кахаль и Чарльз Шеррингтон дадут рождение нейронной доктрине. Алан Тьюринг и компьютационное направление еще не появились на сцене. Нейросетевой подход, предложенный в конце XX века, был лишь далекой и маловероятной моделью. Как в столь ограниченных условиях получения знания Декарт смог так точно угадать то, что, возможно, лежит в природе мышления и кибернетических программ обработки информации? Декарт не сидел сложа руки в ожидании времен, более подходящих для использования своих когнитивных способностей. Отец современного рационализма направил все свои интеллектуальные возможности на решение проблемы «разум-тело», которая так волновала его в последние годы жизни.

Тем не менее Декарту не удалось дать ясный ответ на вопросы, которые он выдвинул в самом начале. Объяснения шишковидной железы[136] и животных духов[137] оказалось недостаточно даже в его эпоху. Если не существовало четкого представления о том, что из себя представляла протяженная субстанция, то как можно было понять, чем может оказаться res cogitans, или мыслящая субстанция, которую он отождествлял с разумом. Поэтому совершенно невозможно было установить связь между разумом и телом, как и форму их взаимодействия, хотя некоторые философы после Декарта (например, Мальбранш и Лейбниц) пытались предложить новые подходы.

Трудности, возникшие в определении типа материи, из которой состоит разум, и способа ее взаимодействия с видимой материей, а также метафизический дуализм, предложенный в качестве решения, – это то наследие, с которым многие мыслители XX века не готовы были мириться. Призраку из машины[138] оставались считаные дни. В 1949 году философ из Оксфорда Гилберт Райл попытался нанести ему смертельный удар публикацией своей работы «Понятие сознания». Райл считал, что Декарт совершил серьезную категориальную ошибку. Что такое категориальная ошибка? Представьте, предлагает Райл, иностранного туриста, добравшегося до Оксфорда или Кембриджа. Ему показывают административные здания, научные учреждения, библиотеки, музеи, спортивные площадки и, наконец, колледжи, а он вдруг спрашивает: «Ну а где же университет?» Он, конечно же, увидел, где работает администрация, где студенты занимаются спортом, где проводятся научные опыты и исследования, но так и не познакомился с университетом, где «живут и работают его члены». И тогда придется объяснять нашему посетителю, что университет не является неким учреждением, существующим параллельно с колледжами, лабораториями, библиотекой или офисами. Университет и есть все это, тот способ, которым организуется все, что посетил турист. Осмотрев все, утверждает Райл, можно сказать, что мы видели университет. Ошибка коренится в убеждении, что университет – еще один член того класса, к которому относятся все остальные институты. «Он ошибочно относил университет к той же самой категории, к которой принадлежат перечисленные учреждения»[139].

Райл приводит и другой пример категориальной ошибки. Для этого он использует случай с ребенком, которого пригласили посмотреть на проходящую парадом дивизию. Понаблюдав как идут эскадроны, батареи и батальоны, он спросил бы, когда же появится дивизия. Тогда ему объяснят, что, следя за марширующими подразделениями, перечисленными выше, он и видит дивизию, которую так ждал. «Марш не был парадом батальонов, батарей, эскадронов и дивизии; это был парад батальонов, батарей и эскадронов этой дивизии». Категориальные ошибки, утверждает Райл, совершаются теми, кто не умеет оперировать понятиями. «Их затруднения возникают из-за неумелого использования определенных единиц словарного запаса»[140].

Как считает Райл, ошибка Декарта состояла в том, что он представлял факты ментальной природы как относящиеся к другой категории, схожей с теми, которые используются для представления физических объектов и явлений:

Понятие сознания, судя по всему, было встречено с огромным энтузиазмом, особенно среди приверженцев поведенческих теорий и философов языка[142]. Наряду с развитием нейронаук, которые вполне подтверждали наличие эксклюзивного материального носителя разума внутри нашего черепа, это привело к тому, что некоторые преждевременно заявили о крахе картезианского мифа, о чем я уже упоминал в главе «Ответ Дамасио», сравнив случившееся с тем, что происходило в физике, которую многие похоронили в конце XIX века.

Ущерб был нанесен. Отождествление разума с мозгом заставило многих поверить, что наши мыслительные действия являются прямым следствием функционирования структур этого органа. Это позволяет некоторым снять всякую моральную и этическую ответственность за наши социальные акты. В своей работе, опубликованной больше 25 лет назад под названием «Ментальное как физическое»[143], Эдвард Уилсон из Университета Ньюкасла изложил последствия одной из самой ярких материалистических концепций – теории идентичности. Она предполагает, что состояния сознания идентичны состояниям мозга. Если верить ее автору, современная наука позволяет с уверенностью заявить о тождественности физического и ментального. В таком случае поведение человеческих существ подпадает под ту же категорию, что причинный детерминизм и другие физические процессы; следовательно, не идет и речи о том, чтобы допустить наличие свободной воли и возложить на человека груз моральной ответственности. В соответствии с этим подходом традиционные принципы нравственного долга лишены основания. Значит, нет никакого оправдания наказаниям, прописанным в уголовном кодексе. Словами апостола Павла: «Будем есть и пить, ибо завтра умрем». Удручающий вывод, особенно для искусства права, которое с этой точки зрения становится недействительным.

За исключением сэра Джона Экклса, лауреата Нобелевской премии по медицине, и знаменитого философа Карла Поппера[144], поддерживающих дуалистические модели разума и защищавших их в своих широко известных работах[145], остальные из немногочисленных приверженцев дуализма отличались недостатком воображения и креативности. Это не позволило им доказать жизнеспособность модели, используя сильные аргументы, последние достижения науки и доступные инструменты разных дисциплин, занимающихся изучением человеческого разума во всем его сложном многообразии.

Однако вернемся к Декарту. Мыслитель не предложил ничего, что могло бы выступать в качестве физического носителя разума, он лишь утверждал, что разум не занимает места в пространстве и не протяжен. Однако он обладает одним свойством, которое отсутствует у материальной субстанции, – мышлением.

В книге «Материя и сознание» Пол Черчленд, профессор философии из Университета Сан-Диего в Калифорнии, заявил, что субстанциальный дуализм, несмотря на встретившиеся ему огромные трудности, мог бы существовать в своей смягченной форме, если придерживаться его менее экстремальной версии, которую он назвал популярным дуализмом. Разум стал бы чем-то вроде призрака из машины: «Машина – это человеческое тело, а призрак – духовная субстанция, чья внутренняя структура полностью отличается от видимой материи, хоть и в полной мере обладает пространственными свойствами»[146]. Такая позиция, по мнению Черчленда, не должна встретить возражений, с которым столкнулся в свое время Декарт: «Разум находится прямо здесь, в контакте с мозгом, и их взаимодействие, возможно, станет доступным пониманию, если рассматривать его как обмен энергией в форме, которая пока неизвестна науке»[147]. Далее, давая оценку дуализму, Черчленд пишет, что «доказательства в пользу нематериальной мыслящей субстанции довольно слабы». Первое издание его работы вышло в 1984 году, а исправленная автором редакция – в 1988-м. Сегодня, 29 лет спустя, я могу утверждать, что все драматическим образом изменилось, и в настоящее время есть кандидат на роль «субстанции для разума». Обратите внимание, что последние слова я поставил в кавычки. Следует понимать, что в выдвигаемой сейчас теории и в других трудах, появившихся недавно, разум не является субстанциональным. Я лишь хочу уточнить, что этот разум использует еще и другой материальный носитель, отличный от биологического мозга.

В свете современной теории информации, теории систем, последних достижений в области искусственного интеллекта и новых открытий космологии и физики высоких энергий, мне кажется, появилось достаточно мотивов и оснований для того, чтобы вывести дуализм из комы, в которой он находился на протяжении последних 50 лет. Тогда можно будет предложить новую модель разума, основанную на вышеперечисленных недавних вкладах в науку, а также вероятный тип взаимодействия разума и тела, совершенно немыслимый еще несколько лет назад.

Я осознаю, что дуалистическая модель не предполагает окончательного решения проблемы «разум-мозг», а лишь переводит ее в другую плоскость, открывающую море фантастических возможностей. Биологический мозг, вероятно, не является единственным процессором, используемым разумом для восприятия, организации и хранения информации. Наряду с физическим мозгом существуют иные процессоры: в каждой параллельной вселенной есть свой невидимый мозг, связанный с другими полями. Мысль кажется невероятной настолько, что в нее трудно поверить, но я придерживаюсь этой идеи и для подтверждения ее должным образом прибег ко всем доступным мне в настоящее время ресурсам.

Эта гипотеза выдвигается не впервые. Она использовалась многочисленными мыслителями, философами и мистиками древности. «Ничто не ново под солнцем», – говорит автор Экклезиаста. Разница в том, что сейчас появились достаточно мощные аргументы в поддержку этой надолго забытой точки зрения. С течением времени возникнут и другие теории, расширяющие модель, которую я выдвигаю, как это случалось в прошлом с любым новым понятием, предлагаемым на рассмотрение людям образованным, любопытным и заинтересованным. Пока же это лишь идея.

Новая модель не вступает в противоречие с по-прежнему принятым сейчас материализмом. Она его углубляет, как это сделала стандартная физическая модель. Нет противостояния и тем, кто придерживается мнения о независимости разума от мозга. Она соответствует всем проведенным на сегодняшний день исследованиям, а расхождения начинаются лишь там, где многие нейробиологи сделали заключения, основываясь на ограниченных знаниях об этой проблеме.

Один из самых невероятных фактов состоит в том, что мир действует рационально, и человеческий разум способен в ближайшем будущем понять его функционирование, конечно при условии создания новых нейронных цепей и необходимых для этого синапсов. И в этом, хочется верить, частично может помочь моя книга. Когда мы комбинируем знания, относящиеся к разным когнитивным дисциплинам, и новые достижения из других научных областей, на первый взгляд они могут показаться несочетаемыми. Но только так возникает стройная, логическая и рациональная модель человеческого разума, которая позволяет нам продвинуться вперед и выбраться из трясины, в которой мы находимся сейчас. Одним из таких открытий является как раз темная материя.

[131] Lee Smolin. Las dudas de la física en el siglo XXI. Es la teoría de cuerdas un callejón sin salida? Barcelona: Editorial Crítica. 2007. P. 47–48.

[134] См. главу 15.

[136] Орган, выполняющий эндокринную функцию. – Прим. ред.

[137] Движущие элементы телесной жизни, образующиеся в мозгу из мелких и активных частиц крови. Они обеспечивают жизнь тела без участия души. – Прим. ред.

[138] Так Гилберт Райл охарактеризовал дуализм души и тела, человека, который в таком ключе предстает точкой их объединения. Райл отрицал дуализм и, будучи увлеченным психологией, логикой и философией языка, в частности работами Витгенштейна, в своей работе «Понятие сознания» пытался перевести высказывания о внутренней жизни сознания на язык внешних наблюдаемых действий. Поэтому общее направление книги, как он признавал сам, было бихевиористским, хотя таковым он себя не считал. – Прим. науч. ред.

[139] Райл Г. Понятие сознания. М.: Идея-Пресс: Дом интеллектуальной книги, 1999. С. 26.

[140] Там же. С. 27.

[142] Философия языка – направление, которое анализирует взаимосвязь мышления и языка и, кроме того, полагает конституирующую роль языка в процессе познания и в структурах сознания и знания. – Прим. науч. ред.

[143] Edgar Wilson. Lo mental como físico. México: Fondo de Cultura Económica. 1985.

[144] Проблему сознания Поппер решает с позиции эмерджентизма, то есть представления о том, что свойства системы не сводятся к сумме свойств ее компонентов. Это противостоит физикалистской точке зрения. В решении же проблемы духовного и телесного он защищает интеракционистский дуализм. Поппер выдвигает концепцию трех миров, а именно: 1) физических объектов и состояний; 2) психических и ментальных состояний; 3) объективного знания. Все они связаны между собой, но не редуцируемы друг к другу. – Прим. науч. ред.

[145] Popper K. R., Eccles J. C. El yo y su cerebro. Barcelona: Labor, 1993; Popper K. El cuerpo y la mente.

[146] Paul M. Churchland. Materia y conciencia. Barcelona: Gedisa. 1999, p. 27.

[147] Там же.