Записки эмигрантки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Доделывались последние работы и въехать мы пока не могли, но смотреть – сколько угодно. Все равно уже чувствовалось: вот оно, близко! Скоро въедем и кончатся наши мытарства по чужим углам. Зайдя в квартиру, я поняла: сколько не смотри – размер так называемых “апартаментов” не увеличится. Да, развернуться здесь негде.

Конечно, я еще не видела плохих квартир в Америке, а сравнивала только с теми, в которых была – то есть в этом же здании, но больших. Да еще с моими московскими, которые без зазрения совести можно было назвать апартаментами. У Даньки в нашей московской квартире была своя комната метров двадцать с высоченными потолками, а что здесь? Ему придется спать в проходной комнате? Для подростка очень важна возможность уединиться, иметь свое “частное” пространство! Я уже была готова отдать ему спальню, но вечером, будучи в гостях у Жени с Олей и затронув эту тему, они быстро мне “вправили мозги”:

– 

Никочка, он еще ребенок – ему все равно где спать, – «запела”

Оля своим сладким голоском, – Даничка, маме нужна своя комната

обязательно. Она будет работать, уставать, ты ведь можешь немного потерпеть?

– 

Мне все равно, – равнодушно ответил Данька.

В тот же вечер мы все вместе отправились гулять вокруг домов. Наше восьмиэтажное здание возвышалось среди одно-двухэтажных домиков, срисованных как с картинки о благополучной американской жизни. С ухоженными цветниками вокруг. Практически каждый вечер совершая наш моцион с Данькой, мы выбрали маршрут c остановкой возле зачаровывающей панорамы Манхэттена с противоположной стороны Гудзона. Нью Йорк светился огнями, напоминая заставку к фильмам голливудской компании “MIRAMAX”. Мы находились на горе, с которой открывался вид на Плазу с магазинами и ресторанами. Все сверкало огнями, отражающимися в Гудзоне. Счастливчики, прикупившие дома с видом на Манхэттен, наслаждались панорамой, не вставая со своих домашних кресел. Cамым красивым и необычным здесь был дом, сделанный практически из стекла. Он очень отличался от остальных строений, построенных если не по одному, то по типичным проектам. Колониальный стиль, стиль «Тюдор», какие-то новые дома-крепости.

Этот дом напоминал стеклянный корабль со скошенными стенами. Конечно, он бы лучше смотрелся где-то на берегу океана. Наверняка, по таким проектам и возводят дома голливудские звезды в Лос Анджелесе. Дом-мечта, дом-полет, дом для очень богатых людей. Громадные окна не были закрыты занавесками-жалюзями и каждый проходящий ( их здесь никогда нет, кроме русских эмигрантов) мог лицезреть внутреннюю красоту. Музей! Безусловно, этот дом принадлежал богатому и влиятельному человеку. Им владел мэр города.

– 

Смотрите, сколько всего выбросили!– воскликнул Женя, привлекая наше внимание к огромной горе ненужных вещей, возвышающейся возле дома мэра.

Я до сих пор еще не упомянула об очень важной «достопримечательности» Америки – «гарбидже» ( мусоре). Не буду первой, кто описывает, сколько всего «хорошего для использования в быту» выбрасывают американцы. Практически все эмигранты вначале что-то подбирают на улицах. Это не помойка. Люди, которые покупают что-то новое, выставляют устаревшее возле дома. Подходишь, смотришь. Хочешь-берешь, нет- проходишь мимо. Обычно такой «большой мусор» как мебель, электроника выставляется в субботу-воскресенье, чтобы в понедельник мусорная машина забрала его.

Мне вначале было безумно стыдно. Я ведь понимала, что люди в доме видят, как ты рассматриваешь то, что они выбросили и смеются. Это я так думала. Но потом Женя с Олей меня успокоили:

– 

Никуля, ты что, здесь все так начинают! Ничего в этом стыдного нет! Ты ведь не можешь все купить новое, а так вполне приличные еще вещи.

Прогуливаясь до этого с Данькой, мы подобрали наш первый телевизор «Сони» в хорошем состоянии, который нам отслужил верой и правдой полгода, пока мы «не разбогатели». Тостер и микроволновую печку. Микроволновка, правда, была без тарелки, на которую ставится подогреваемое, ну да не беда! Я что-то приспособила и печь нам прослужила тоже долго. Пару торшеров ( как раз в каждую комнату по торшеру). Монитор для Данькиного компьютера. Процессор он привёз из Москвы, а монитор – нет! Нужен же ребенку монитор!

Это все накапливалось еще до переезда в наше собственное жилье, поэтому горка нашего гарбиджного приданного в квартире Алика и Лены увеличивалась.

А что я могла сделать? Я ведь не могла пропустить хорошую микроволновку, надеясь, что мы ее найдем потом, уже имея свою квартиру. Было стыдно: каждый раз, когда мы приходили с находкой, у ребят были гости, ужинающие за столом в ливинге. И тут мы, с торшером, например, вваливаемся. На нас смотрели с недоумением – люди жили в Америке много лет и, наверное, уже не помнили своего прошлого. И смех и грех! Смех-смехом, но это стало уже своего рода традицией : воскресенье – вперед! Помойка!

Увидев гору «гарбиджа» возле дома мэра, мы устремились к ней: своего рода конкуренция! Чего там только не было: чемоданы и коробки с посудой, спортивные кубки, гольфовые клюшки, вся амуниция для хоккеистов и игры в американский футбол, какие-то куклы и несколько неплохих кожаных стульев. Много не унести, а машины нет.

Данька обвесился «хоккейными» делами и прихватил несколько клюшек для гольфа.

– 

Ника, я бы на твоем месте взяла пару стульев – они тебе ох, как пригодятся!-заметила практичная Оля.

– 

Оля, я не хочу начинать жизнь в Америке со старой мебели. Да мне их и оставить пока негде! Если я сейчас приду к ребятам со стульями, меня с ними же и попрут назад! – представила я расширенные от ужаса глаза Лены с Аликом, в случае если бы мы заявились со стульями. Все хорошо в меру!

– 

Бери! Лишние стулья пригодятся всегда! Даже если будут на балконе для гостей… Пусть у нас постоят до тех пор, пока вы не въедете, – предложила сердобольная Оля.

Картина нашей компании, идущей по улице с находками, впечатляла. Худой сгорбленный Женя в шерстяных носках ( он всегда носил шерстяные носки, наверное, ноги мерзли) с одним стулом на голове и какой-то коробкой. Мой Данька тоже со стулом и большой спортивной сумкой с каким-то приданным ( сумка прилагалась). Хромающая Оля ( она хромала еще с тех пор, как провалилась в сугроб) несла большую куклу, как будто убаюкивала ребенка. Глаза были грустные, как у Джульетты Мазины в финале фильма «Ночи Кабирии» – она мне чем-то напоминала ее. Я с какой-то коробкой – не помню уже, что было в ней. Дурдом на выезде! А идти до нашего дома минут пятнадцать-двадцать.

Проезжающих машин было немного, но каждая при виде нашей компании притормаживала – не часто увидишь в богатом районе такую веселую компанию! Периодически Женя опускал стул на землю и садился отдохнуть и покурить. Каждый раз, вспоминая эту сцену, меня охватывает истерика.

9. Первая работа