Передо мной возникли двое хмырей, перегородивших дорогу. Я молча повернула назад, но путь к отступлению перекрыл резко пахнущий алкоголем громила.
— Мы тебя проводим! — радостно сообщил мне разговорчивый хмырь. — Давай, хлебни пивка, веселее будет.
— Спасибо, не хочу, — пробурчала я и кинулась вбок, на проезжую часть.
Громила схватил меня за локоть и пробасил:
— Куда намылилась?
И тут мне стало по-настоящему страшно. Я ведь даже телефон с собой не взяла — собиралась впопыхах. Да и как вызвать полицию, когда тебя крепко держат за руку? Я в панике дернулась, вызывая дружный смех хмырей. Набрала воздуха в грудь и завизжала:
— Макс! Убивают! Помогите! А-а-а! Макс!
— Не ори, дура! — подскочил ко мне хмырь и замахнулся.
Я резко пригнулась, роняя очки. Зажмурилась и осела на асфальт, закрывая голову руками — громила почему-то отпустил мой локоть. Один из хмырей коротко выругался. Раздался звон металла, упавшего на тротуар, и тонкий протяжный визг. Я приоткрыла глаза, увидела чью-то ногу, обутую в тяжелый ботинок, валяющийся на тротуаре нож, и опять зажмурилась. Визг оборвался, его сменил топот — судя по звуку, кто-то убегал в сторону моего дома.
— Маша! — меня потрепали по щеке. — Все в порядке? Ты цела?
Я посмотрела на Максимилиана. Крепко схватилась за его куртку и спросила:
— Они ушли?
— Двое — ушли, — спокойно ответил он. — Один — лег и отдыхает.
Я взглянула на бесформенную груду на асфальте и пролепетала:
— Он… Ты… Ты его убил?
— Мария Александровна! — морщась, как от зубной боли проговорил Максимилиан и протянул мне очки. — У вас чисто женское свойство драматизировать события. Я всего лишь сломал ему руку.
Эти слова подействовали на меня как укол в мягкое место. Я вскочила, нацепила очки и, не разбирая дороги, помчалась вниз по улице. Пометавшись во дворе общежития, я распугала бродячих котов и спряталась за мусорные баки. Убежище показалось мне достаточно укромным — фонарей рядом с мусоркой не было, а ограждение из нескольких бетонных плит выглядело очень надежно.
— Мария Александровна! Зачем вы туда залезли? — спросил Максимилиан, заглядывая в щель между баком и ограждением.
— Надо где-то пересидеть, — стуча зубами, пояснила я. — Сейчас кто-нибудь сообщит в полицию о драке, они начнут прочесывать район, нас арестуют и меня посадят в тюрьму!
— Вас-то за что?
— За соучастие! — взвыла я.
— А-а-а… — неопределенно протянул он. — Простите, а можно еще один вопрос? Вы долго собираетесь здесь сидеть?
— До утра, — твердо сказала я. — Утром пойду домой.
— А-а-а… — повторил он, присел на корточки и спросил:
— С какой стати вас вообще потянуло гулять по ночным улицам? Даже Барона не захватили! Это же чистой воды безумие! Вы не казались мне похожей на авантюристку.
Я начала путано объяснять, что хотела препятствовать осквернению храма искусств, к которому питаю нежную привязанность. Детские воспоминания, запах плакатной гуаши, звуки трубы духового оркестра…
— Вы опоздали, Мария Александровна, — фыркнул Максимилиан и погладил подкравшуюся кошку. — Простите, но храм я уже осквернил. Пока вы отдыхали.
— А куда вы сейчас шли? — насторожилась я.
— Вам-то какое дело? Я за себя постоять могу, как вы могли заметить. С кем надо — договорюсь. А с кем не могу договориться…
— Что вы сделали со сторожем? — взвизгнула я. — Признавайтесь! С этим дедом старой закалки невозможно договориться!