— Маша! Привет! Поехали на дачу! Отдохнем, сходим на речку, рыбку половим.
При мысли о речке я передернулась и вежливо проговорила:
— Не могу, госпожа Колокольчикова. Дела. Мне надо Игнатову деньги отдать — он мне ноутбук делает.
— Хахаля нового выгулять, — хихикнула Жанна. — Так?
— Какого хахаля? — нахмурилась я.
— Ну не знаю, кто там тебя по больничному саду на руках носит, — промяукала она. — Только Ирка мне вчера звонит и рассказывает: лежу в палате после аппендицита, тоска смертная. Смотрю, говорит, в окно, а там Машку мужик в приемный покой тащит. Здоровый такой, симпатичный. А за ним еще один красавец плетется.
— Ира меня с кем-то перепутала!
— И тебя, и Барона… — хмыкнула Колокольчикова, — Она же немедленно в сад вылезла и проследила, как вы в такси грузились. Ты, часом, не беременна?
— Ирка меня с кем-то перепутала! — с нажимом повторила я. — Ладно, Жанна, меня зовут. Попозже созвонимся, поболтаем.
Блин, не город, а хутор на три двора! На одной окраине чихнешь, с другой «Будьте здоровы!» желают. Ирка, гадина глазастая!..
На кухню я выбралась в расстроенных чувствах. Амалия, что-то напевая, жарила блины.
— Лизка-то совсем сбесилась, — сообщила мне она. — Никакого удержу не знает! Загубит мальчонку своими закидонами, ох, загубит!
— Это вы про какого мальчонку говорите? — насторожилась я.
— Про Максимку, — ответила она. — Так и цепляется она к нему, так и цепляется… А он же безотказный!
— Это точно, — кивнула я.
— Пришлось ему у Розочки постелить, чтоб он от этой Жар-птицы отдохнул!
— А-а-а… — закивала я. — Конечно-конечно… надо отдыхать, да.
Подтверждая мои слова, из комнаты донесся заливистый женский смех и воркование:
— Розочка, девочка моя рыженькая…
Я покачала головой, заглянула к Феликсу, мудрившему над каюком. Насыпала Барону свежего корма, поставила будильник на одиннадцать вечера и улеглась на диван. Моя задача — предотвратить ограбление школы искусств. Правда, никаких планов, как это сделать, у меня нет. Значит, придется что-то придумывать на месте. Хотя с внезапными озарениями у меня туго… Впрочем, грех жаловаться — за последнее время я побывала в различных переделках, и все как-то обошлось. Авось и сейчас кривая вывезет.
В начале двенадцатого я, зевая, выглянула в коридор. Мертвая тишина доказывала — праздник удался. Ни звука не доносится из комнаты полковника, не поет радио у Лизы, и даже у Амалии не работает телевизор — то ли она не хочет мешать Максимилиану с Розочкой, то ли просто спит.
Я на цыпочках подкралась к двери маминой комнаты и приложила ухо к английскому замку. Эх, была бы замочная скважина, так не грех и подсмотреть… Тишина. Неужели я проспала, и Максимилиан уже ушел на дело? Нет, вроде бы чьи-то шаги. Я напрягла слух. Внезапно дверь распахнулась и чуть не врезала мне по лбу. Я отскочила.
— Это вы, Мария Александровна? — удивился Максимилиан.
— Не знаю, кого вы ждали! — огрызнулась я. — Но мне хотелось спросить… нельзя ли взять у вас кружечку бульона? Чисто по-соседски… Лень среди ночи готовить, понимаете?
— Так я же его для вас варил! — расплылся в улыбке он. — Сейчас подогрею.
После взаимных расшаркиваний, я удалилась к себе, получив кружку горячего бульона, в котором плавало куриное крыло, кусок болгарского перца и апельсиновая долька.
В комнате я обулась, положила на диван черный пуховик и черную вязаную шапочку. Приоткрыла дверь, чтобы видеть коридор и уселась на пол возле журнального столика. Я знала, что этот угол не просматривается из коридора. Отличное место для засады! Вот только по-прежнему неясно, как можно воспрепятствовать грабежу. Ничего, пойду за ними следом, и буду орать, пока сторож не проснется и полицию не вызовет!
Время тянулось медленно. От безысходности я взяла со столика кружку с бульоном. Несмотря на странное сочетание продуктов, стряпня Максимилиана оказалась вполне съедобной. Занятая обгрызанием куриного крыла, я чуть не пропустила мимо ушей еле слышный скрип маминой двери. Пришлось поспешно вытираться скатертью — ничего другого мне под руку не попалось, хватать вещи и одеваться. Сигналом «старт» послужила лязгнувшая дверь подъезда. Я заперла дверь, чтобы за мной не увязался Барон, и помчалась следом за похитителями школьного имущества. Высунув нос на улицу, я увидела сворачивающую за угол темную фигуру. Это был Максимилиан. Значит, Феликс остался дома.
Я, стараясь держаться подальше от фонарей, перебежала на другую сторону. Цепь платанов, возле которых я первый раз увидела Феликса, отлично пригодилась в качестве прикрытия. Максимилиан уверенно шагал в сторону школы искусств. Он пересек дорогу и стал спускаться по асфальтовым ступенькам. Я сообразила, что мне тоже надо внимательно смотреть под ноги — где-то здесь должно быть подобие лесенки с перилами и бетонными полосами для колясок. Как бы не загреметь…
— А почему такая очаровательная девушка гуляет ночью одна? — спросили меня из подворотни.