Ситуация выглядела следующим образом: 15-летний домашний любимец мирно щипал травку на обочине дороги, когда водитель проезжавшего мимо автомобиля подал сигнал, испугавший осла. Как водитель затем объяснил на заседании суда, куда его вызвали в качестве ответчика, ему показалось, что животное может выбежать на проезжую часть.
Резкий звук сигнала столь сильно напугал ослика, что тот, как утверждал адвокат истца, пережил настоящий шок. В результате этого длинноухий потерял аппетит, впал в минорное настроение, в апатию, а самое главное — он стал категорически отказываться катать хозяина на своей спине. Экспертное освидетельствование в ветеринарной клинике показало, что шарахнувшийся от автомобиля ослик к тому же при падении сломал ребро и повредил почку.
Вторая экспертиза — звукового сигнала автомобиля — показала, что громкость звука и тональность находились в пределах, установленных германскими техническими стандартами. Что, собственно, и спасло автолюбителя от серьезных финансовых потерь.
Лечение осла заняло четыре недели, а расходы — две с половиной тысячи марок — сразу же оплатила страховая компания, где было застраховано животное. Вот только платить за курс «психологической реабилитации» осла, который сразу же предложили провести психиатры от ветеринарии, страховая компания отказалась — на том основании, что в преклонном возрасте ослы практически не поддаются методам психологического воздействия.
Венцом «ослиного» процесса, на который обе стороны исправно являлись в сопровождении адвокатов, стало мудрое решение суда: в компенсации морального ущерба ослу отказать, а страховой компании выплатить владельцу животного еще две с половиной тысячи марок: за эти деньги люди в белых халатах смогут восстановить психическое здоровье пожилого осла.
В Соединенных Штатах иные законы… (За такие можно было бы быстренько проголосовать и в часто подражающей им ныне России.) В штате Айдахо вас могут арестовать, если вы будете рыбачить, сидя на верблюде. В Аризоне знающий законы полицейский моментально оштрафует вас, если вы позволите ослу заснуть в вашей ванне. В Новом Орлеане совершенно разумно запрещается привязывать аллигатора к пожарному гидранту на улице, а в Атланте — жирафа к телефонному столбу. В Балтиморе вы нарушите закон со всеми вытекающими для вас из этого последствиями, если возьмете с собой в театр льва. В Техасе нельзя стрелять в бизонов со второго этажа отеля, на Аляске — будить медведей, чтобы их сфотографировать, в Чикаго — ловить рыбу в пижаме, а в штате Канзас — публично есть мясо гремучей змеи. В городке Куитмен, в штате Джорджия, цыплятам запрещено пересекать улицу, причем под страхом ареста, а в Оклахоме вы получите срок, если состроите рожу собаке.
Один из подобных законов нарушил житель крупнейшего города США — Нью-Йорка — Даниэле Малпели. (К сожалению, мне приходится приводить пример, касающийся не животного, а растения, но примерно те же законы действуют и в отношении фауны.) Так вот мелкий лавочник оказался перед дилеммой — выложить из своего кармана тысячу долларов или… обняться с деревом. Ситуация, в которую он нежданно-негаданно попал, показалась ему настолько нереальной, что Даниэле вслух задал себе вопрос: «Интересно, на какой планете я живу?» До марта 1998 года он не один год подряд безнаказанно привязывал цепью свой велосипед к растущему дереву на Второй авеню Нью-Йорка, прямо перед своей продовольственной лавочкой. Теперь лавочник так никогда уже делать не будет.
В один солнечный полдень 45-летний Малпели, как всегда, обслуживал клиентов, забегающих в обеденный перерыв перекусить в его кафе-магазинчике «Монте-Титано». Неожиданно на пороге появились двое полицейских парковой службы. Они не походили на обычных посетителей.
— Кто владелец велосипеда? — строго поинтересовался старший из полицейских.
— Я, — спокойно ответил ничего не подозревавший Даниэле.
— Тогда вот это — вам, — бесстрастно сообщил другой страж порядка, протягивая Малпели уведомление о штрафе, в котором значилась невероятная цифра: 1000 долларов.
Ошеломленному лавочнику парковые полицейские, действовавшие по «сигналу общественности», объяснили, что такова цена за «оскорбление дерева». На встречное предложение тут же убрать велосипед они только выразительно пожали плечами: дескать, уже поздно! Раньше думать надо было! Попытки протестовать были быстро пресечены обещанием немедленно препроводить нарушителя за решетку.
— Штраф вполне справедлив, — подтвердил позднее представитель парковой службы.
Более того, по сообщениям газеты «Нью-Йорк пост», Малпели еще легко отделался: если бы дерево в самом деле пострадало от «удушения цепью», Малпели, согласно нью-йоркскому экологическому кодексу, грозил бы штраф в размере 15 тысяч долларов плюс год тюрьмы. Впрочем, проштрафившемуся владельцу магазина-кафе с учетом отсутствия отягчающих обстоятельств дали шанс искупить вину.
— Ладно уж, — милостиво согласился начальник городской парковой службы Генри Стерн, — я прощу его, если он извинится перед деревом, обнимет его и пообещает, что на стволе больше никогда не появятся цепи. В таком случае мы скостим ему 950 долларов. А если он к тому же пообещает как следует за деревом ухаживать и поливать его, то будет амнистирован полностью.
Даниэле Малпели в ответ заявил, что готов хоть целоваться с деревом, причем каждый день, лишь бы избежать наказания. И вообще, заметил он, это дерево ему как родное, поскольку помнит он его еще саженцем. А прошлой весной посадил пять тюльпанов рядом: чтобы, мол, ему, то есть дереву, хорошо было…
Среди животных, однако, немало встречается и таких, которые не только не вступают в конфликт с законом, а наоборот — помогают изобличить и даже задержать преступников. Речь не о служебно-разыскных собаках, о них сказано достаточно. В мае 1993 года в Саранске в борьбе с преступностью отличились кошки. Их хозяйка уехала в отпуск, оставив на попечение соседа шесть кошек и 16 (!) попугаев. Ночью в квартиру забрался вор. Кошки кинулись на преступника, как разъяренные фурии, исцарапали его в кровь, а попугаи подняли такой неистовый крик (употребляя при этом крепкие словечки), что сосед проснулся и, заглянув одним глазком в их квартиру, тут же вызвал милицию.
За попугаями, кстати, числится еще несколько подвигов. В американском городке Байтаун один словоохотливый жако навел полицию на след двух рецидивистов, повторив слово в слово их разговор во время ограбления. Аналогичный случай произошел в бразильском городе Алегри: здесь попугай назвал детективам кличку уголовника — Бабао, что и помогло выйти на его след. Но больше всех прославился на поприще борьбы с преступностью отважный попугай Берт из маленького американского городка в штате Юта.
Это случилось в один из августовских дней 1994 года. Берт и его 17-летняя хозяйка находились в доме вдвоем, когда туда вломился бандит. Он попытался схватить девушку, но налетевший на него сзади пернатый рыцарь вырвал клювом из спины насильника кусок кожи. От неожиданности и боли тот выпустил девушку, чем она тотчас же воспользовалась: выскочив в соседнюю комнату, мгновенно заперла дверь и вызвала по телефону полицию.
Помогают органам охраны общественного порядка и ослы. (Оговоримся: только не в России.) Необычным способом удалось раскрыть убийство, совершенное в турецкой провинции Гедиз. Не располагая весомыми уликами в отношении подозреваемого, следователь провел его очную ставку с… ослом жертвы. Едва увидев убийцу, памятливое животное начало лягаться и попыталось его укусить. Преступник поначалу сделал вид, что ничего не происходит. Однако после того, как в ходе следственного эксперимента все убедились, что осел никак не реагировал на других лиц, одетых так же, как он, — убийца сознался в содеянном. Показания «свидетеля» в присутствии шести лиц были занесены в протокол, а киллер (выражаясь на изящном «новорусском» диалекте) был приговорен к 15 годам тюрьмы строгого режима. Приговор утвердил кассационный суд, и обжалованию он не подлежал.
Однако не во всех странах и не во всех случаях к свидетельским показаниям животных и птиц относятся с должным вниманием. В июне 2000 года жительница Шанхая подала на развод, представив в качестве главного свидетеля… говорящего попугая. Она заподозрила неладное, когда птица стала повторять голосом мужа слова, произнесенные им, по-видимому, во время телефонных бесед с любовницей, которые доносчик подслушивал, не подавая поначалу и виду.
Пернатый предатель чирикал: «Развод», «Я тебя люблю!» и «Потерпи немного!». И становился чересчур разговорчивым и бессовестным, когда рядом звонил телефон. Женщина заявила, что она и раньше подозревала мужа в неверности, но болтовня попугая переполнила чашу терпения. Она принесла в суд заявление о разводе и клетку с птицей в качестве говорящего доказательства супружеской неверности.
Адвокаты не разделили оптимизма обманутой жены и заявили, что не знают, как поступать с точки зрения юриспруденции и защиты прав человека (под человеком они подразумевали шанхайского мужа). В их судебной практике такого прецедента не было. «Вряд ли судьи вынесут решение о разводе на основании показаний птицы», — заметил прокурор, откладывая вместе с судьей дело в дальний ящик. Кроме того, разъяренный муж обещал задушить «подколодного» попугая или подсыпать ему что-нибудь в пищу…
Все эти факты, включая упомянутые случаи применения американских законов местного значения о защите животных и растений, лишь подтверждают насущную необходимость повсеместной разработки законодательных актов в области защиты прав животных. Благо прецеденты тому в истории были. «Де юре канум» («Право собак») — под таким заголовком выпустил в 1734 году виттенбергский адвокат Хейнрих Клювер свой знаменитый трактат о правах собак, который служит наглядным примером мышления эпохи барокко.
Первые две главы труда посвящены достоинствам собак: в них рассказываются истории о восприимчивости, верности собак, излагаются головоломные юридические казусы и неожиданные повороты собачьей судьбы.
Так, курица одной бедной вдовы снесла должное количество яиц, но высидеть цыплят не смогла, поскольку по какой-то причине внезапно сдохла. Несчастная женщина в горе ломала руки.
— Не разводить мне, сиротине, больше кур, ибо яйца без наседки более не превратятся в цыплят, — голосила она. Но ее собака будто поняла ситуацию, сложившуюся в то старинное лихолетье: без лишнего лая улеглась на яйца и высидела цыплят.
Другая крестьянка, знахарка по профессии, готовила специальный корм для кур, отчего куры несли хорошие яйца. Но этот корм съела собака — и чем же кончилось дело? Собака, как курица, стала приносить яйцо за яйцом, пока не окончился эффект корма.
Лишь в третьей главе рассматриваются вопросы собачьего права. Здесь мы встречаемся с проблемами домашних собак и со случаями бешенства собак, в первую очередь — с их юридическими проблемами. На сцене появляется и живодер. Его роль не так проста, как можно было бы подумать. По старым цеховым правилам средневековых ремесленников, человек, занимавшийся живодерством, не мог быть принятым ни в один из цехов, ибо его профессия относилась к числу недостойных. А могло ведь произойти и такое, скажем: какой-то честный мастеровой убьет собаку, и возникает юридическая проблема: насколько можно считать этого мастерового человеком, временно занимающимся живодерством, так сказать, живодером-дилетантом?.
Книга Хейнриха Клювера охватывает вопросы собачьего права, касающиеся наследования, которое, заметим попутно, в некоторых западных странах нынче уже разработано до тонкостей. Так, саму собаку нельзя считать состоянием, наследуемым по линии кровного родства. Значит, после смерти одного из супругов собака остается в наследство другому супругу. А вот ее ошейник передается по наследству супругу только в том случае, если сделан из простого ремня. Если же ошейник украшен серебром, он должен быть передан в наследство родственникам по крови.