Имел место случай, когда свинье-преступнице отрубили нос, а на оставшийся обрубок надели человеческую маску. Иногда, как уже говорилось, на осужденное животное натягивали и человеческое платье. Как это ни странно, провинившиеся свиньи чаще других млекопитающих получали смертный приговор. (Видимо, в Средние века их родители пренебрегали воспитанием своих чад.) Реже под судом оказывались быки и лошади, еще реже мулы и ослы. В 1462 году повесили кошку, задушившую младенца.
Мелкие преступления и наказывались «по-мелкому». В 1395 году в Сардинии судили ослов, забредших на чужое поле: уже в те времена частная собственность считалась неприкосновенной. (Этот принцип пытаются сейчас реализовать в РФ, но пока тщетно.) Старались проявлять гуманность и не сечь, так сказать, головы с первого раза. По закону, ослу, впервые вторгшемуся на чужую землю, отрубали одно ухо, если же он не извлекал урока — то и второе.
В России три с половиной века назад решением суда сослали в Сибирь козла-драчуна. А в крошечном городишке Нижней Австрии собака укусила некоего советника. Ее хозяин сумел доказать личную невиновность. Тогда его пса заперли на один год и один день в тюрьму, причем не в обычную камеру, а в клетку на рыночной площади, куда сажали преступников специально, чтобы над ними издевалась толпа. Это было нечто вроде позорного столба. Говорят, пес потом стал нервным — и лаял на посторонних людей громче, чем до отсидки.
В 1314 году в поселке Мози, во Франции, вырвавшийся на волю из загона бык забодал человека. Граф Валуа тут же распорядился отдать хулигана под суд. Свидетели подтвердили, что бык виновен в убийстве. Быка судили и повесили тут же в поселке. Однако после этого местные жители сообразили, что граф не имел права распоряжаться на их территории: нельзя, дескать, создавать выгодный ему прецедент! Они опротестовали приговор в парламенте своего департамента, как в более высокой инстанции. Но парламентарии не захотели связываться из-за какого-то быка с могущественным графом — и вынесли мудрейшее решение, почти полностью удовлетворившее обе стороны: граф не имел права действовать таким образом на территории поселка, но быка, как было сказано, повесили по заслугам; так что все правильно.
В сентябре 1379 года на поле поселка Жюсси произошла трагедия: три свиньи взбесились и загрызли сына поселкового свинаря. Поднялся переполох, свиньи метались во все стороны, и помещичье свиное стадо перемешалось с поселковым. Чтобы охладить страсти, помещик второпях распорядился так: тотчас судить же оба стада, а до поры до времени запереть всех свиней в свинарники. Однако и он, и поселковый совет, поразмыслив, сообразили, что в этом случае дело добром не кончится, ибо герцог Бургундский, обладавший всей полнотой судебной власти, мог вмешаться в процесс и распорядился казнить оба стада — как сообщников. Убытки были бы громадными, поскольку мясом казненных животных не разрешалось торговать — его скармливали собакам или закапывали у основания виселицы.
Импульсивный помещик попросил личной аудиенции у герцога Филиппа Смелого и выпросил у него помилование для свиных стад: казнены были лишь три главные виновницы, остальных вышел приказ простить, «хотя они и присутствовали все при расправе над ребенком».
10 января 1457 года в Савиньи, где правом судить располагала помещица, свинья некоего Жана Балли с шестью поросятами убила пятилетнего Жана Маритэна. На суде госпожа Савиньи, в соответствии с традициями и законами герцогства Бургундского, приказала повесить преступницу за задние ноги на виселице. Вина молочных поросят была сочтена недостаточно доказанной; назначили отдельное рассмотрение их дела. Жан Балли отказался покрывать судебные издержки, так как, по его заявлению, он не соглашался брать на себя какую-либо ответственность «за поведение поросят в будущем». Любопытен документ, составленный нотариусом ее высочества после того, как суд 2 февраля 1457 года вынес поистине соломоново решение. Судья заявил, согласно этому документу, что, поскольку хозяин поросят не соглашается внести деньги и оплатить судебные издержки, шесть поросят могут считаться бесхозным скотом и в качестве такового, по юридическим традициям Франции, подлежат передаче помещице. От такого решения выиграли все. Свиновода освободили от оплаты ущерба, помещица получила поросят, официальные лица — заработанные деньги, а поросятам не зачли судимость.
«Кому везет, у того и петух несется», — гласит пословица наших северных народов — коми и эрзя про счастье и удачу. Однако в 1474 году в Базеле к смертной казни были приговорены петух, снесший яйцо, и, естественно, само яйцо. Несчастного петуха обезглавили, посчитав его наперсником ведьм, а потом вместе со злополучным яйцом сожгли.
Большая часть подобных процессов имела место во Франции, где казнили даже крупный рогатый скот и лошадей. Известно о судах, состоявшихся в 1313, 1405 и 1499 годах. В Германии же значительно позже, в 1796 году, заживо закопали в землю быка, которого сочли виновником падежа скота. Лошадям доставалось меньше. Известен факт вынесения смертного приговора лошади, убившей в 1389 году человека. В 1610 году в Париже под суд попала не только лошадь, но и ее хозяин, научивший бедное животное некоторым цирковым трюкам. Обоих сожгли на костре.
В Средние века попадание животных на скамью подсудимых само по себе никого не удивляло. В судах святой инквизиции в роли обвиняемых чаще всего выступали кошки. Считалось, что в них перевоплощаются ведьмы. Не отказывались от судебных процессов над бессловесными тварями и уголовные суды. Проводились их заседания с соблюдением положенных по закону процессуальных норм: с допросом свидетелей, присягавших на Библии, и с неукоснительным ведением протокола и т. п. До суда четвероногие и пернатые обвиняемые содержались под стражей.
Происходила уйма подобных судов. В разные годы в Западной Европе судили за различные прегрешения свиней, лошадей, собак, ослов, мулов, быков, крыс, кротов, змей, пиявок, петухов, даже ласточек. Последних — за то, что, залетая в Трирский собор, они пачкали там алтарь… К уголовной ответственности привлекались и насекомые: мухи, зловредные гусеницы, саранча, естественно, гроза лесов и садов майские жуки, они же — майские хрущи. В 1479 году в Лозанне состоялся громкий «хрущевский» процесс, длившийся два года. Шестиногим преступникам было предписано незамедлительно покинуть страну. Майские хрущи приговор проигнорировали, за что были публично преданы анафеме епископом Лозаннским. Иногда животные приговаривались к ссылке в открытое море или на отдаленный остров, что закреплялось соответствующим договором.
Нашумевшим считается процесс XV века против гусениц. История его такова. Жители Майенса, во Франции, подали в суд заявление с жалобой на гусениц, заполонивших их поля. Суд признал: гусеницы, мол, создания Божии, они имеют право на жизнь, было бы несправедливым лишать их средств к существованию, а потому следует назначить им для проживания лесистую, дикую местность, дабы они в дальнейшем могли безбоязненно жить там, не причиняя обработанным полям вреда.
В 1659 году земляные черви благодаря умелому защитнику выиграли процесс в Граубюндене, в Швейцарии, и были помилованы. Меньше повезло их предкам — в 1451 году в Берне: там и тогда их в ультимативном порядке обязали переселиться в иные края.
В старину ревниво блюли нравственность животных. Лет двести с лишним назад во Франции случился громкий процесс над ослицей, обвинявшейся в… безнравственности. Обвинения были выдвинуты тяжелые, но ослицу спасло заступничество местного епископа, письменно удостоверившего нравственность этой особы.
Борьбу с преступностью среди животных продолжают и нынешние поколения. Первый в истории Болгарии «суд Линча» над животным состоялся в октябре 1999 года в селе Момково. Смертный приговор без проволочек был приведен в исполнение на мегдане — так в болгарских селах и городках называют центральную площадь. Жертвой местных представлений о правосудии — суда по упрощенной процедуре — стал… красавец бык, отправивший местного пастуха на больничную койку с многочисленными переломами ребер. Вожака деревенского стада обвинили в коварстве и в поведении, порочащем честь и достоинство настоящего мужчины. Атаковав сзади ничего не подозревавшего парня, бычара поднял его на рога и отбросил на добрый десяток метров.
Как сообщил журналистам деревенский голова Костадин Митев, мужская часть населения Момкова единодушно приговорила четвероногого гангстера к высшей мере наказания. Бык был прекрасен, и некоторые сердобольные сельские дамы возражали против столь крутой расправы над рогатым красавцем. Иные из них даже лили слезы, когда тяжкая десница правосудия опустилась на бычью шею.
В ноябре 1991 года сельскохозяйственный комитет дистрикта Эмбу, в Восточной провинции Кении, с одобрения местного суда приговорил 50-летнего слона Киманти к смертной казни — «за варварское вытаптывание полей и наведение ужаса на всю округу». До этого Киманти, «прописанный» в Национальном заповеднике Мвеа вел себя дисциплинированно. Но вот, на старости лет, слон решил «погулять на воле».
В России на моей памяти было одно щекотливое дело, связанное с проступком дальнего-предальнего родственника Киманти. Осенью 1982 года городской народный суд Ржева рассмотрел дело о краже. Уголовно наказуемое деяние свершил слон, заезжий гастролер (не в криминальном смысле слова: просто во Ржеве тогда гастролировал цирк). В злосчастный день, когда «по улицам слона водили», по тротуару шла девушка. Когда она поравнялась со слоном, гигант, оказавшийся весьма мелочным, запустил в ее кошелку хобот, вытащил кожаную сумочку и тут же спрятал в рот. Каверзная операция была проделана столь быстро, что девушка ничего не заметила. К ее счастью, кражу увидели две очевидицы. Хитрый слон, пытаясь замести следы, разжевал и проглотил сумочку со всем содержимым — сберкнижкой и тремястами рублями (сумма по тем временам немалая). По приговору суда ущерб потерпевшей возместил цирк, поскольку наше законодательство, в отличие от средневекового, считает животных недееспособными, даже если они артисты.
В октябре 1997 года полиция города Котону, в Бенине, арестовала обезьяну, пытавшуюся украсть антенну с крыши одного из домов. Вместе с воровкой был задержан и гражданин Ганы, натренировавший животное специально для совершения подобных краж. Ганца отправили в полицейский участок, а обезьяну, арестованную с поличным, — в местный зоопарк.
А вот в январе 2000 года земельный суд германской федеральной земли Нижняя Саксония приговорил к бессрочному домашнему аресту… двух кошек — Милли и Макса. Вина двух милых созданий, проживающих в семье 45-летней школьной учительницы из Люнебурга, состояла в том, что они во время прогулок систематически точили когти о принадлежащий соседу новенький спортивный «порше»-кабриолет. Более того, они регулярно забирались на сиденье автомобиля, оставляя там свои следы. Конечно, ответчица попыталась оспорить столь тяжкое обвинение, заявив, что это могли быть совсем чужие кошки. Однако владелец «порше» продемонстрировал убедительные доказательства своей правоты, для чего ему потребовалось провести многие часы в засаде, тщательно фиксируя на видеопленку преступные деяния животных.
В итоге высшая судебная инстанция Нижней Саксонии обязала учительницу держать любимиц на почтительном расстоянии от «порше», ограничив свободу их передвижения пределами дома. В противном случае будет выписан штраф на три тысячи марок, оплачивать который придется, разумеется, не Милли и не Максу.
Немало хлопот время от времени доставляют правоохранительным органам пернатые коллекционеры. В Индии в 50-х годах много шума наделало дерзкое ограбление ювелирного магазина. Были похищены сотни золотых оправ для очков. Сыщики обнаружили их в гнезде вороны. Ведь сюжет «Сороки-воровки», вдохновивший Россини на создание оперы, был почерпнут прямо из жизни: в краже столового серебра обвинили служанку, а виновницей оказалась сорока…
В январе 2000 года за решеткой кутузки 5-го полицейского участка города Ла-Плата — столицы аргентинской провинции Буэнос-Айрес — оказались… 37 бойцовых петухов. Стражи порядка сначала задержали группу азартных аргентинцев, промышлявших организацией петушиных боев на одном из ранчо, а затем заодно с ними и пернатых гладиаторов. Подготовкой «спортсменов» занимались члены «Клуба разведения бойцовых петухов». Их арестовали в связи с тем, что во время петушиных боев работал нелегальный тотализатор.
Денно и нощно спорили потом полицейские о том, куда девать воинственных птиц, на клюв и шпоры которых надеты металлические шипы. Таких сложно куда-либо пристроить.
— Их готовили для боев, фактически для убийства, — сокрушался комиссар участка, — без присмотра их не оставишь.
Когда помещение полицейского изолятора потребовалось освободить для традиционных «клиентов», пернатых арестантов сдали «на поселение» в местный зоопарк.
Беспрецедентным было решение иранского суда, приговорившего в январе 2000 года к смертной казни… 370 голубей. Трагический оттенок этой истории придает то, что на невинных птичьих душах не было и тени греха. Роковую борьбу, а вернее — нелепую свару, переросшую в поножовщину, затеяли хозяева голубей — два пожилых соседа-голубятника из Тегерана. Они начали выяснять, кому именно принадлежит одна из редких голубиных особей. В пылу потасовки драчуны нанесли друг другу незначительные ранения и были задержаны полицией.
Дело о злостном хулиганстве попало в суд. В ходе разбирательства судья напомнил обвиняемым, живущим поблизости от тегеранского аэропорта, что полеты ручных птиц в радиусе 30 километров от этого объекта запрещены. А в результате, как всегда, пострадали «стрелочники». Птиц, принадлежавших обоим драчунам, подручные Фемиды приговорили к высшей мере наказания. Причем не за драку между их владельцами — был принят во внимание их почтенный возраст, — а за нарушение правил авиационной безопасности. По данным иранского журнала «Энтехаб», приговор привел в исполнение специально приглашенный палач.
Отношение к животным-хулиганам зависит от степени цивилизованности страны их проживания. В июне 1998 года суд в городе Ханау, в центре Германии, оправдал бобра, повалившего дерево прямо на частную автомашину. Полиция сработала неплохо, и преступник был быстро установлен и водворен в узилище. Хозяин пострадавшего автомобиля подал на грызуна в суд, обвинив его в вероломстве и покушении на частную собственность. Одновременно он предъявил иск правительству земли Гессен, требуя возмещения причиненного ущерба. (Мол, распустили бобров — некуда деваться от них!) Истец обвинил местные власти в том, что они позволили бобрам поселиться в этом районе за несколько лет до этого события — хотя могли бы заранее легко просчитать, что случится с его машиной. Однако суд счел, что охрана окружающей среды — более приоритетное дело, чем целостность чьей-то «тачки», и что граждане должны принять соседство бобров как должное, даже при не способствующих этому обстоятельствах.
На почетное место в Книге рекордов Гиннесса смело может претендовать 45-летний житель Бонна. Правда, место это будет в разделе, отведенном для самых абсурдных судебных исков. Так вот: в апреле 1998 года он потребовал шесть тысяч марок в качестве компенсации за моральный ущерб, нанесенный… его ослу! И еще столько же на оплату психологической реабилитации животного.