Гедимин досадливо сощурился — его сейчас занимало совсем другое. «Пульсацию я воспроизвёл. Но интенсивность будет не та. Ту мне не вытянуть. Сработает, нет?»
— Ничего опасного, — буркнул он, опуская на глаза тёмный щиток и оборачивая контейнер ещё одним слоем защитного поля. — Всего-то нейтронный всплеск.
«Хорошо, Конар меня не слышит,» — думал он, дожидаясь, пока Иджес уйдёт в укрытие. «Вот бы они с Вольтом мне рассказали про технику безопасности…»
Он щёлкнул переключателем и рухнул на пол, оставив за экранами только «щупы» дозиметра. Потянулись секунды, мучительно долгие; так и подмывало вскочить, проверить, что с излучателем, почему нет эффекта, — но Гедимин вжимался в пол и не открывал глаз, пока на двадцать восьмой секунде не услышал пронзительный писк дозиметра.
Он ждал, что защитное поле выгорит, и понадобится непрерывная генерация, но нет — чёрные точки на полупрозрачной стене проступили, зелёные блики зажглись, но поле выдержало. Гедимин замерял фон, мысленно сравнивая с показателями по первому реактору, следил за неспешным ростом интенсивности омикрон-излучения и задумчиво щурился. «Работает. Но скорость всё-таки не та. Видимо, два реактора — это не трубочка с ирренцием. Но работает. Хорошо…»
— Ну? — нетерпеливо спросил Иджес, выглянув из укрытия. — Не рвануло?
— Выходи, — кивнул ему Гедимин. — Процесс пошёл.
Иджес шумно выдохнул.
— Значит, не рванёт?..
…Гедимин остался с малыми реакторами; Иджес, понаблюдав за ними немного, перебрался к большому монитору, но время от времени выглядывал из-за экрана и настороженно щурился.
— Большой излучатель будешь настраивать? — осторожно спросил он, когда прошло два часа, а синтез так и не замедлился. Гедимин качнул головой.
— Дня через три. Минимальная проверка. А лучше бы — через месяц.
Иджес сочувственно хмыкнул.
— На месяц Маккензи от нас не отвяжется. Как бы завтра не прибежал, мартышка драная. Надо было додуматься — атомщику советы давать…
Гедимин вяло усмехнулся.
— Из меня плохой атомщик. Видимо, это заметно. Каждый норовит дать совет.
Он покосился на потолок. На защитном поле почти не было красных линий, как будто сигма-излучение внезапно ослабло. «Странное дело. Это… существо как будто само испугалось. Надеюсь, на станции не отразится…»
13 сентября 17 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Разбудил Гедимина истошный вой — где-то рядом надрывалась аварийная сирена. Он вскочил, на ощупь закрыл глаза тёмным щитком и, едва разлепив веки, уставился на дозиметр. «Станция?!»
— Подъём! — заорали в коридоре, и сармат облегчённо вздохнул и недобро сузил глаза. «Маккензи! Дать по голове за такие шутки, совсем с мозгами рассорился!»
— Fauw! — Иджес, тоже потревоженный ложной сиреной, подскочил на матрасе и судорожно задёргался. — Fauw!
— Тихо! — Гедимин крепко встряхнул его за плечо. — Никаких аварий. Это Маккензи развлекается.
— Sa hasu! — выдохнул, как сплюнул, Иджес, садясь на матрасе. — Кен, твою мать! Чем думал?! Тут ИЭС, а не зоопарк!
Хлипкие стенки зашатались — кто-то с силой налёг на дверную створку, сдвигая её в сторону.
— Вот именно, что ИЭС, — мрачный взгляд Кенена Маккензи не предвещал ничего хорошего. — Джед, иди сюда — и живо наверх! Не знаю, что ты тут наделал — но сейчас ты пойдёшь и сделаешь, как было. Экспериментатор, мать твоя пробирка…
Гедимин мигнул и медленно поднял руку с дозиметром, на ходу стряхивая с экрана пластину брони.
— Что на станции? Давно?
Кенен молча поманил его к себе.
— Идём, по дороге расскажу, — он развернулся к выходу. — Обещал смене тебя притащить, так что не мешкай.
Гедимин и Иджес переглянулись.