Pia de Tolomei (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

========== Часть 1 ==========

— Анри, Анри, тебя зовет папа! — Манон запыхалась, порозовела от быстрого бега, взбудораженно блестела синими, как у брата, глазами. — Сказал… — зашлась в изнурительном приступе чахоточного кашля, Анри терпеливо гладил ее по узкой спине, пока она, бледнея на глазах и судорожно втягивая воздух сквозь лающий кашель, пыталась справиться с приступом, — сказал прийти срочно, без промедления!

— Манон, дорогая, даже если срочно, тебе вовсе не надо было бежать, ты же знаешь, ты должна себя беречь, — Анри нежно поцеловал сестру в щеку и схватил свой сюртук, неохотно отрываясь от любимого дела. — Пойдем домой, но прошу тебя, давай пойдем медленно.

Пошли домой медленно, как он попросил, хотя Манон то и дело порывалась перейти на бег, подхватывая подол короткой юбки из некрашеного домотканого полотна, — такая уж у нее была непоседливая натура. Анри улыбался ласково, перехватывал ее худенькую руку покрепче и шел нарочито еще медленнее, рассказывая о том, какие партии танцевал сегодня, увлекая ее своим рассказом, чтобы она забыла о спешке.

До замка идти было прилично — сначала через Сен-Жерменское предместье, а потом через небольшой пролесок. Анри досадовал, что отец отправил к нему Манон, зная, что она не стерпит и побежит во всю прыть, а не дождался, когда Анри вернется домой с экзерсисов.

— Ты звал меня, папа? — Анри, пройдя быстро через мрачный тронный зал, поднялся по узкой витой каменной лестнице и зашел в знавшую лучшие времена комнату с почерневшим местами от плесени гобеленом над холодным камином и протертыми до дыр шелковыми обоями на стенах. Отец сидел в залатанном сюртуке, в крестьянских белой рубашке, коричневых штанах из грубой шерсти и крестьянских же деревянных башмаках, надетых на шерстяной носок, и энергично потирал покрасневшие от холода руки, чтобы согреть их, и написать все без помарки, чтобы не испортить дорогую бумагу — в замке, несмотря на позднюю весну, было зябко, а камины не жгли из экономии.

— Да, Анри, — отец посмотрел на него добрыми с возрастом полинявшими голубыми глазами и сказал: — Нам срочно нужно дать ответ по ферме и… боюсь, по замку тоже. Месье Дюваль торопит нас, потребовал дать ответ до конца завтрашнего дня, нахал, я получил от него письмо с нарочным час назад. Так как ты являешься наследником всех земель и замка, согласно завещанию твоего деда, то тебе и решать, сынок.

— А что решать, папа? Конечно, я согласен. Я знаю, тебе жаль расставаться с замком, но выбора у нас особого нет. Зато после оплаты векселей сможем выкупить, если повезет, несколько комнат доходного дома в Париже, жить в одной, а остальные сдавать и жить на вырученные деньги безбедно, вылечить Манон от чахотки — о чем еще думать, папа?

— Этот замок, — отец тяжело вздохнул и огладил дрожащей рукой шелковые стены. — Этот замок, мой дорогой, принадлежал герцогам де Конти много столетий. Благородным, достойным, суровым мужам, не запятнавшим честь непристойным поведением, а теперь… Теперь в нем будут жить нувориши, негоцианты, боже, от этой мысли мне становится горько, а твои предки переворачиваются в гробах и клянут меня за неумение вести дела. Мне так жаль, Анри, что я не смогу передать тебе и Манон наследие, полагающееся вам по рождению.

— Ах, папа, я тебя ни в чем не виню, — Анри порывисто подошел к отцу и поцеловал его в лоб, пальцами разгладив тревожные морщинки. — Поверь, так будет лучше, да и мне до студии будет быстрее добираться. Кто знает, может, мы еще сможем встать на ноги и, когда Манон выздоровеет полностью, ты представишь ее ко двору, как полагается герцогине де Конти. А пока…

— А ты не жалеешь, что не был представлен ко двору, Анри? — отец посмотрел на него испытующе и грустно, а Анри улыбнулся и честно ответил:

— Совершенно нет, папа. Ну зачем мне все эти церемонные индюки? Это Манон грезит о балах, шелковых и парчовых платьях, о прекрасном принце на белом коне, а я всегда знал, что мне уготована другая судьба — театральные подмостки. Зачем танцору титул, да еще такой высокий?

— Но брак… Анри, ты будешь лишен возможности вступить в брак с ровней, — вздохнул тяжело отец. — Ты пока очень юн, не познал любви, не понимаешь, о чем я говорю. Что ж, дитя мое, если ты не против, то я отпишу месье Дювалю о нашем согласии. Пусть забирает все, с нами останется только наша фамильная честь — никто не посмеет упрекнуть герцогов де Конти, что они не платят долгов.

— Все будет хорошо, папа. И кто знает, может, со временем я стану известным танцором и смогу выкупить на свои гонорары наш замок обратно? Ну, улыбнись же, папа! — Анри поцеловал отца в щеку, покрытую неряшливой седой щетиной, и обнял крепко.

— Иди, сынок, — отец силился улыбнуться, но не мог. — Спасибо тебе за поддержку, Анри, у тебя золотое сердце.

Обратно в студию Анри не пошел, вместо этого взял книгу из библиотеки и две диванные вышитые думочки, вышел в сад на большую деревянную скамью, с которой уже облезла краска, но сама она стояла еще крепко, не поточенная жучками — не по зубам им оказалось железное дерево. Положил думочки в изголовье, лег на скамью под сенью раскидистого дуба и углубился в чтение, живо глотая страницу за страницей и досадливо смахивая с высокого белого лба муравьев.

Читал долго, почти до вечера, а потом, не заметив перехода, заснул там же молодым крепким сном человека, не знающего еще настоящих бед. Разбудила его старая служанка Барба, его молочная мать, вскормившая и его, и Манон, выпестовавшая их обоих с рождения.

— Ба, Анри, ну что же ты, как простой крестьянин, спишь снаружи? — заворчала она, поднимая его со скамьи. — Замка тебе не хватает, что ли? Пойдем уже ужинать, все собрались, ждут только тебя.

— Ма Барба, не ворчи, тут теплее спать, чем в моей спальне, там слишком сыро и неуютно, — зевнул Анри. — А что у нас на ужин?

— Жан четырех зайцев и садок окуней с утра принес, — довольно ответила Барба, гордая своим сыном. — Я приготовила жаркое из зайчатины и утятины, утка уж повисела два дня, созрела как надо. А на сладкое сварила мусс из дягиля.

— Ты — волшебница, ма Барба, — Анри схватил ее в охапку и расцеловал в обе щеки. — Умудряешься из ничего королевский ужин сотворить, обожаю тебя!

— Да ну тебя, Анри, — засмеялась она, прикрывая беззубый рот платком. — Хватит меня тормошить, пойдем скорее.

Отец, Манон и учитель Жерар Реналь уже сидели за большим столом в малой гостиной, сохранившей еще былую прелесть в гобеленовых стенах, на которых были запечатлены сцены из «Тристана и Изольды», и в старинной мебели из розового дерева. Отец был, на удивление, рассеянно благодушен, а Манон, кутавшаяся в теплый салоп и ветхую шаль из козьей шерсти поверх домашнего платья из того же домотканого полотна и простой сорочки, смотрела на него с молчаливым изумлением и прошептала подсевшему Анри:

— Папа витает в своих мыслях, посмотри на него. Уже минут десять сидит в таком мечтательном оцепенении, — и добавила громче: — Папа, Анри здесь, мы можем начинать.

— А? Что, детка? Прости, задумался, — отец просиял улыбкой и сказал, заправляя пожелтевшую льняную салфетку за воротник. — У меня отличные новости, дети мои! Месье Дюваль отписался мгновенно после моего ответа, оказывается, он покупает нашу последнюю ферму с землями и замок не для себя, а для своего клиента. Наш замок, дорогие мои, будет принадлежать благородному человеку, а не моему бывшему вассалу!

— О, папа, и какая разница? — ожидавшая большего буркнула Манон, тоже вправляя салфетку. Учитель Жерар ласково улыбнулся, но промолчал.

— Как, какая? Что ты, дочь моя? — закипятился отец. — Наша гордость не будет попрана! Стены фамильного замка не содрогнутся в ужасе от нуворишей!

Манон и Анри переглянулись и прыснули от смеха, а отец с досадой махнул на них рукой, говоря:

— Ладно, смейтесь, смейтесь над старым отцом, который все еще помнит величие своего рода. Анри, завтра не уходи в студию, к нам приедут месье Дюваль с клиентом, будущим владельцем замка, каким-то русским графом, мне понадобится твоя подпись на бумагах.

Анри вздохнул тяжело и ответил послушно: