Птицы с улицы Азалия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сквозь икоту Пейсли говорила от имени всех нас. "

— Ты, — сказала она девочке, состоящей из черного облака птиц, — Ты... убила его. То, как она произнесла эти слова, было почти вопросом.

— Ты должна уйти! — сказала я девушке. Она смотрела на меня и не двигалась. — Ты можешь понять, что я говорю? Ты должна выбраться отсюда. Ты это понимаешь?! Она только плотнее накинула на себя пальто. Ее ноги были голыми, без обуви.

Я повернулся к Пейсли, я повернулся к Кэти-Мари.

— Мы должны вытащить ее отсюда. Она должна уйти, пока не поздно.

— Как? — спросила Пейсли, и ее голос был самым низким из всех, что я слышала. — Никто из нас не умеет водить машину.

Кэти-Мари зажала нос и пыталась сделать так, чтобы не срыгнуть в раковину. Потом ее все-таки вырвало, и я повернулась к девушке-птице. Ее глаза были совершенно черными, с поглощающими зрачками. Она не моргала.

— Кто ты? Расскажи мне... нам, — прошептала я.

Это был наш первый вопрос.

Она наклонила голову на одну сторону, словно говоря: разве вы не знаете?

Разве я не знала все это время? Все вдруг стало так просто и очевидно. Она мстит за своих друзей, что убил это подонок. За всех отравленным и застреленных птиц в нашем районе. Она мстит!

Кэти-Мари сгорбилась над раковиной, а Пейсли ошеломленно молчала, как будто откусила собственный язык. Только икота сотрясала ее. Я был единственным связным, кто остался. Я проложила путь через забрызганный красным сахар. Задняя дверь была не заперта.

— Иди, — сказала я.

Девушка-птица уставилась на меня немигающими черными глазами. Ее рот был в крови.

— Беги, — сказала я. — Ну, БЕГИ же!

Она, должно быть, услышала меня. Но она не побежала. Ей не нужно было.

Был момент, когда она все еще была с нами на кухне, воздух был тяжелым и тошнотворно сладким от того, что она с ним сделала, а потом был момент, когда ее ноги поднялись в воздух, и ее ноги, ее прекрасные ноги, сжались и сдвинулись. Ее пальто стало частью ее тела, а может, оно всегда было таким. Ее руки — то, что от них осталось, — широко раскрылись. Темная фигура с размытыми очертаниями взлетела с задних ступенек, и небо поймало ее, и это была девушка-птица, она всегда была птицей, и птица взмыла в облака, быстро удаляясь на крыльях, пока не стала пятнышком, маленьким зернышком, точкой, мигом, воспоминанием.

Я хотела дать ей фору, поэтому подождала некоторое время, прежде чем позвонить маме и сказать, что мы зашли одолжить немного сахара и нашли Леонарда зарезанным на полу в кухне. Я сказала "зарезан", потому что мы не знали, как еще это назвать. Моя мать была единственной, кто позвонил в 911.

* * *

Когда полиция допрашивала меня — так же, как они допрашивали Пейсли и Кэти-Мари, — они хотели знать только определенные вещи. Их вопросы были такими обычными, где-то даже предсказуемыми и скучными. Почему мы постучали в дверь нашего соседа так рано в воскресенье утром? Где именно мы нашли его тело? Что мы делали дальше, после того как Пэйсли замерзла и начала икать, а Кэти-Мари стошнило в раковину?

Они не упомянули о пошлых фотографиях, и мы не были уверены, защищают ли они нас, потому что думают, что мы не справимся с этим, или они ждут, когда мы скажем об этом первыми.

Я не сказала, и Кэти-Мари не сказала. Пэйсли тоже не сказала. Мы все договорились об этом заранее.

Кроме того, они не могли ничего на нас повесить. Ни свидетелей, ни отпечатков пальцев, совпадающих с нашими, на теле. Никакой связи, кроме того, что мой дом был совсем рядом, а мой пакет с сахаром лежал на полу весь в крови. Все, что я могла сделать, это не взмахнуть рукой в сторону голубого неба и не сказать им, чтобы они искали ответы там. Но это бы выдало ее.

Затем полицейский задал последний вопрос, и именно здесь я села прямо и почувствовал, как колотится сердце в груди.

— Могу ли я описать девушку, которая была в его доме накануне вечером?

Я не знала, кто выдал эту информацию, Пейсли или Кэти-Мари, но для меня этот вопрос имел только один ответ.

— Какаю девушку?

Отрицать ее было легко. Даже когда я вспоминала черные глаза и нарисованные точки на кончиках ее пальцев. Это был всего лишь мой разум, превративший ее в то, чем, по моему мнению, она должна быть.

— Так что никакой девочки никогда не было? — прищурив глаза спросил полицейский.

— Возможно, — уклончиво ответила я, — Но я не видела.