— Продажа выпечки, — говорила она. — Чтобы собрать деньги для команды.
Ему не нужно было знать, что сезон закончился или что не все из нас даже были в команде.
— Что вы готовите? — спросил он, и его слова заставили нас вздрогнуть, потому что мы забыли определить, что именно мы приготавливаем, что делаем, прежде чем подойти.
— Печенье! — сказала Кэти-Мари сзади меня, в то время как я сказала:
— Кексы!
— Кейк-попсы! — выпалила Пейсли.
Мы бросили друг на друга встревоженные взгляды.
— Тогда тебе понадобится много сахара, — сказал Леонард. — Еще рано, поэтому я еще не в приличном состоянии. Подожди здесь.
Он закрыл ширму, а затем дверь за ней. Пейсли прижалась всем телом к стеклянному полотну, и он практически соскреб кончик ее носа. Она приложила к нему ухо, изо всех сил стараясь прислушаться. Может она там связана или кричит?!Но она покачала головой: ничего. Мы напрягли слух на случай, если девочка взывает о помощи, и задались вопросом, откуда она могла звать на помощь — из подвала? Из чулана для метел под лестницей? Окна были закрыты. Стены были толстыми.
— Мы должны пойти туда, — решительно произнесла Кэти-Мари.
Моя рука потянулась к двери, и в моем теле возникла энергия, которая заставила меня повернуть ручку. Дверь-ширма открылась, затем открылась вторая дверь, и через несколько секунд мы были внутри дома.
Леонард был одет в шорты-боксеры и растянутую футболку с V-образным вырезом, которая ужасала нас своим видом волос на груди. В руках он держал большой керамический контейнер с надписью SUGAR на одной стороне. Его очки криво сидели на носу.
— Я же сказал вам оставаться снаружи, — сказал он сердито.
Что-кого-он-прятал? Где его скелет в шкафу? В шкафу, в прямом смысле?
— Холодно, нам было холодно, — начала Кэти-Мари, но Пейсли надоела эта ложь.
— Где она? — спросила она. — Отвечай, живо!
— Кто? — удивился Леонард. Он держал контейнер с сахаром перед своей промежностью, но поверьте нам, мы уже отводили глаза не один раз.
— Девушка. Девушка с фиолетовыми волосами. Девушка в меховом пальто. Девочка, которую мы видели, как ты привел в дом. Где девушка!
Он положил сахар. Снаружи пронзительно закричала птица. За ней последовала другая, и еще одна. В комнате было очень жарко, а его печь даже не была включена.
Кэти-Мари была так потрясена, что начала плакать. Пейсли была начеку, руки сжаты в кулаки. Я подняла пустой пакет, как оружие, и несколько зерен сахара рассыпались внутри. Мы не были готовы. Но случилось неожиданное...
Он просто поставил пакет на ближайший стол и сложил руки.
— Я не понимаю о чем вы говорите.
— О... о девушке!
— Какая девушка? — спросил Леонард. Мы наблюдали за его розовыми губами. Как осторожно он это сказал, как медленно и с ударением, как будто верил, что раз мы сами девочки, то нас можно обмануть.
— Мы видели ее, Леонард, — сказал Пейсли. — Мы видели, как она вошла.
— Тут нет никакой девушки, — произнес Леонард. — Кроме вас троих.
Как только он это сказал, это случилось. Из другой комнаты послышался шорох.
Его шея дернулась в сторону шума, он знал, что его поймали, и пытался это скрыть. Но он не мог спрятать ее.
— А это что! — закричала Пэйсли, дико указывая пальцем, практически с пеной у рта, и мы пинком распахнули дверь и вошли в соседнюю комнату. Мы ожидали найти ее там, трясущейся, связанной. Девушку. Бедняжку! Она должна была быть в пальто, натянутом так, чтобы скрыть лицо.
— Эй! Это мы, — говорили мы ей. — Это мы. Не бойся!