Эволюция архитектуры османской мечети: читать начало книги онлайн

Bacam Атик Али-паша, Стамбул.

План (по Гудвину)

Bacam Атик Али-паша, Стамбул. Вид с северо-запада

Это сооружение А. Куран поместил в ряд «многообъемных мечетей с одинаковыми секциями» и рассматривал его в одном ряду с Улу-джами в Бурсе и Эски-джами в Эдирне, оговорив, что обычная квартальная мечеть обладает всеми типологическими характеристиками раннеосманской улу-джами77. Это доказывает, что данный архитектурный тип – вопреки утверждению Д. Кубана о том, что он «не пережил Завоевания [1453 г. -Е.К.]»78, -не исчез из строительной практики и продолжал существование не только в качестве городских «триумфальных мечетей» (например, Буюк джамия в болгарской Софии, возводившаяся в 1451–1494 гг. по образцу эдирской Эски-джами79), но и в «малых формах» без учета идеологических коннотаций. Сохранение данной планировки многокупольной мечети в стамбульском «чиновничьем» заказе демонстрирует возведенная Синаном через шесть десятилетий по заказу капудан-паши (адмирала) Пияле Мехмеда-паши Пияле-паша-джами (1573) на северном берегу Золотого Рога80.

Строительство комплекса Баязида II в османской столице было предпринято (согласно закладной надписи) в 1500–1506 гг., и от этого объекта в силу и столичного расположения, и позднейшего возникновения (через 20 лет после восшествия на престол сына Мехмеда Завоевателя и через 15 после возведения куллие в Амасье и Эдирне) правомерно ожидать рафинирования конструктивных, планировочных и градостроительных наработок.

Местом для основания нового султанского куллие стал Третий холм, на котором располагался константинопольский Форум Феодосия (он же Бычий форум – Forum Tauri), спланированный по образцу римского форума Траяна, в непосредственной близости от которого располагался дворец Мехмеда II (Saray Atik)81. Новый комплекс занял в топографии Константиние не менее значимое место, чем куллие Фатих на IV Холме.

После «ренессансной симметрии» комплекса Фатих и продуманных композиций ансамблей Баязидие в Амасье и Эдирне стамбульское куллие Баязида II удивляет возвращением к раннеосманской «разбросанности» зданий. Безусловной доминантой является мечеть, за стеной киблы которой (по образцу Фатих) возведен мавзолей султана; к востоку от мечети, как и в Амасье и Эдирне, находилось здание, совмещавшее имарет и хан; в ста метрах к северо-западу от мечети расположено П-образное медресе, а еще в сотне метров в том же направлении – хамам82. Поскольку речь не идет об уничтожении какой-то части куллие (наличествуют все необходимые постройки), такой разброс зданий, идущий вразрез с уже закрепленной в османской архитектуре четкой планировкой султанских комплексов, может свидетельствовать только о стремлении сохранить уже существовавшую застройку (неважно – византийскую или уже османскую). Очевидно, симметричная композиция куллие даже при наличии удачных примеров к началу XVI в. не воспринималась как обязательная.

План мечети Баязида II представляет собой два расположенных по михрабной оси одинаковых квадрата молитвенного зала и двора, каждый со стороной 42 м, и выступающие с востока и запада «крылья» длиной 21 м, т. е. в половину планировочного квадрата. Равенство зала и двора заставляет вспомнить Улу-джами в Манисе, но зодчий стамбульской мечети оперирует не прямоугольниками, а квадратами, добиваясь идеальной соразмерности пространств – как открытого, так и замкнутого.

Конструкция Баязид-джами является очередным шагом к воспроизведению османскими архитекторами Св. Софии, хотя и в значительно меньших размерах (площадь интерьера мечети -1600 м², тогда как в храме Юстиниана – 5600 м^{2 83}): центральный купол диаметром около 17,5 м поддерживается по михрабной оси двумя полукуполами такого же размера. Таким образом, зодчий репродуцирует и хрестоматийную конструктивную характеристику центрального нефа Св. Софии, также выделяя и центральный неф мечети, и «составную комбинацию из более или менее отдельных и обособленных друг от друга пространственных объемов»⁸⁴, расширяющую подкупольное пространство, и ее же знаменитое плавное перетекание криволинейных перекрытий, ощутимое более в интерьере, чем снаружи. Правда, сделано это довольно робко, учитывая, что диаметр купола Св. Софии составляет 31 м, Фатих-джами – 26 м, Баязид-джами в Эдирне -20,5 м; очевидно, перед мастерами не стояла задача превзойти какой-либо из предшествующих образцов.

Хотя архитектор Баязид-джами безусловно вдохновлялся образом Айя-Софии и в наиболее характерных чертах повторил ее конструкцию85, необходимо подчеркнуть, что планировку и композицию нового культового здания следует рассматривать как вполне закономерное развитие новаций предшествующей султанской мечети Стамбула – Фатих-джами, в плане зала которой реконструируются 12 модульных ячеек, четыре из которых составляли подкупольное пространство, две приходились на проекцию единственного южного полукупола, а шесть были заняты боковыми нефами. План Баязид-джами можно представить как результат добавления к 12 ячейкам Фатих-джами четырех модульных ячеек в северной части зала, из которых две центральные соответствуют проекции второго полукупола – фактически речь идет о придании плану и композиции мечети Фатих симметрии относительно поперечной оси. Интересно, что эта симметрия приводит не только к большему выявлению подкупольного пространства, но и к акцентированию центрального нефа, перекрытого чередой сферических поверхностей. В отличие от всех предшествующих османских мечетей входящий в стамбульскую Баязид-джами оказывается не под куполом, а перед ним, отделяется от собственно подкупольной секции и получает возможность увидеть сразу все протяженное пространство интерьера. Подобное акцентирование центрального нефа после доминирования поперечной оси в предшествующих османских мечетях (Юч Шерефели, Эйюп, в меньшей степени – Фатих), вызванного конструктивной необходимостью развития боковых нефов, сопоставимо с переориентацией базилики сирийского образца вдоль михрабной оси в анатолийской архитектуре XII–XIII вв., приведшей к формированию модели «официальной сельджукской мечети».

Баязид-джами, Стамбул. Вид с северо-востока (фото А. Фререса, 1880)

Опорами для центрального купола являются четыре Г-образных столба, между которыми переброшены полуциркульные подпружные арки. В северную и южную арки, отделяющие подкупольное пространство от перекрытых полукуполами ячеек, вписаны стрельчатые арки с небольшой стрелой подъема, «вырастающие» из обращенных к центру выступов опорных столбов, – очевидно, архитектор счел необходимым обеспечить дополнительный запас прочности конструкции, несущей купол и полукупола. Сужение проходов из входной ячейки в подкупольный квадрат и из последнего – в михрабную ячейку не препятствует восприятию пространства мечети как цельного, а вписанные стрельчатые арки визуально не отрезают полукупола, но подчеркивают высоту интерьера. В отличие от пространственно-конструктивной ясности интерьера Св. Софии скругленные сегменты, образуемые стрельчатой аркой внутри полуциркульной, воспринимаются от входа как своеобразные кулисы, раскрывающие только часть поверхности полукупола и заставляющие предполагать наличие за ними полноценной полусферы, причем поднятой на ту же высоту, что и центральный купол. При безусловном превосходстве размеров храма Юстиниана архитектору мечети удается создать визуальные эффекты, зрительно увеличивающие пространство интерьера и усложняющие восприятие конструкций, и в этом зодчий Баязид-джами оказывается предшественником Синана.

Баязид-джами, Стамбул.

План (по Курану)

Разрез (по Гурлитту)

Баязид-джами, Стамбул. Интерьер (вид с севера)

Боковые нефы, принимающие на себя распор перекрытий в поперечном направлении, составлены каждый из четырех квадратных ячеек, перекрытых куполами на парусах. В юго-западном углу на колоннах-сполиях поднят хункар-мафиль; его наличие демонстрирует особый статус стамбульской мечети Баязида II по образцу его же постройки в Эдирне, а размещение султанского места не слева (как в Эдирне), а справа от михраба (как в Бейшехире) – отсутствие соответствующего норматива. Если в Св. Софии внутри боковых нефов позади опорных пилонов оказались огромные контрфорсы, то в Баязид-джами архитектор создал впечатление достаточности легко читаемой конструкции подпружных арок малых куполов; однако на самом деле распор южной арки передается на контрфорсы, вынесенные наружу, а распор северной арки удерживается пониженными крыльями здания. Усилив тем самым угловые секции, мастер смог облегчить центральные, оперев их арки со стороны подкупольного квадрата на колонны (по одной с каждой стороны) со сталактитовыми капителями, полностью воспроизводя структуру Фатих-джами. Над замковыми камнями арок боковых нефов положен узкий карниз на сталактитовых консолях, высота расположения которого равна ширине подкупольной ячейки – опорные столбы и карнизы образуют графические квадраты по обе стороны прохода к михрабу, очерчивают легко читаемый куб под центральным куполом, придавая интерьеру статичность и уравновешенность.

Баязид-джами, Стамбул. Интерьер. Вид с северо-востока

Компоновка боковых нефов из четырех ячеек заставила нарушить симметрию при размещении ведущих непосредственно в зал боковых проходов. Ось, перпендикулярную кибле, пришлось провести через вторые от входа ячейки, предельно приблизив к геометрической поперечной оси молитвенного зала и в то же время акцентировав именно южную, михрабную часть. Прямым аналогом такого смещения проходов является композиция нормативной Улу-джами в Бурсе, и в следовании этому примеру можно видеть внимательное отношение архитекторов начала XVI в. к раннеосманской традиции планировки больших городских мечетей.

Отказ от галерей над боковыми нефами позволил разместить в люнетах подпружных арок два ряда световых проемов – пять прямоугольных со стрельчатыми перемычками и над ними три круглых с большим центральным, подчеркивающих как вертикальные оси боковых сторон подкупольного пространства, так и скругление его арочного завершения. Небольшая ширина боковых нефов, их высота и открытость в подкупольный квадрат позволяют хорошо осветить их как через верхние световые проемы в люнетах подпружных арок и люкарны в центральном куполе и полукуполах, так и через проемы в стенах. Пять рядов проемов обеспечивают равномерное освещение всего интерьера мечети.

В отличие от ровных рядов окон в стене киблы в Баязид-джами в Эдирне высокая михрабная ниша стамбульской мечети окружена пятью проемами одинакового размера, повторяющими очертания арки. Подобное окружение михраба окнами станет обычным приемом в османской барочной архитектуре (яркий пример – Л ал ели-джами, 1760–1783). Обращение стены киблы турецких мечетей к югу обеспечивает преимущественное направление света именно от михраба ко входу, и при таком расположении световых проемов на полу культовых зданий образуется освещенный полукруг, объединяющий молящихся.

Особенностью композиции Баязид-джами по сравнению с другими стамбульскими мечетями являются крылья, проходы в которые открываются из угловых северных ячеек. Эвлия Челеби описал эти крылья как табхана86. Единственным аналогом подобной планировки является непосредственно предшествующая Баязид-джами в Эдирне, и очевидно, что монарший заказ подразумевал функционирование стамбульского памятника в том числе и как текке, а архитектор безусловно учитывал уже имевшийся планировочный опыт. В современном виде структура этих боковых приделов не логична – они представляют собой вытянутые помещения, состоящие из пяти планировочных ячеек, из которых четыре угловые перекрыты куполами на «турецких треугольниках», а центральная – куполом большего диаметра, поднятым на парусах выше, чем перекрытия соседних ячеек; это заставило расширить центральную часть каждого крыла в продольном направлении с помощью стрельчатых арок с широким интрадосом.

Легко представить, что в первоначальном варианте в крыльях находились по четыре угловых купольных помещения-табхана, а центральная ячейка выполняла функцию общего проходного помещения, войти в которое можно было через сохранившиеся на северных стенах порталы; повышенные купола центральных секций должны были иметь либо окулюсы, либо световые фонари. При такой реконструкции «крылья» стамбульской Баязид-джами оказываются суженными версиями изолированных табхана ее «тезки» в Эдирне, лишенными купольных «айванов» между комнатами. Очевидно, что в какой-то момент текке были ликвидированы, а отдельные табхана – слиты в единые помещения, открывающиеся в угловые ячейки молитвенного зала мечети, и произошло это уже после описания Эвлии Челеби87. Вопрос о времени перепланировки боковых крыльев здания, равно как и вопросы об оформлении их северных фасадов внешними портиками и первоначальной высоте их помещений88 не принципиальны для констатации сходства первоначальной планировки стамбульской Баязид-джами с мечетью комплекса Баязида II в Эдирне, и показательно, что два 87-метровых минарета в мечети новой османской столицы поставлены так же – на внешних северных углах текке, визуально расширяя размеры здания и захватывая окружающее пространство89.

Однако если в эдирнской мечети текке воспринимались как органичная часть объема мечети, закрывая боковые фасады и лишь немного выступая за пределы расширенного двора, то в Баязид-джами в Стамбуле боковые стены двора оказываются продолжением восточной и западной стен молитвенного зала, и пониженные по сравнению с основным объемом крылья воспринимаются как пристройки, препятствующие обходу стройного по своим пропорциям здания. Если в предшествующем фракийском комплексе двор оказывался вытянутым по поперечной оси (6x7 купольных ячеек), то в стамбульской мечети он представляет собой квадрат, все стороны которого составлены из семи одинаковых ячеек, перекрытых куполами на парусах. Средние ячейки каждой стороны сделаны проходными – таким образом, в планировке двора возникает крестообразное пересечение центральных осей, напоминающее планировку иранских айванных мечетей, однако же архитектурно никак не выявленное: проходные ячейки ни размерами, ни высотой (только барабан купола над северным входом чуть выше), ни оформлением не отличаются от соседних – снаружи входы оформлены высокими сталактитовыми порталами, но изнутри их объемы скрываются аркадами галерей, поднятыми на колонны-сполии. В отличие от всех предшествующих османских мечетей, имевших двор, декорация южного портика двора, значительно пониженного относительно молитвенного зала, не отличается от оформления других галерей ни размерами куполов, ни их высотой (за исключением повышенного центрального), ни очертаниями арок; Д. Кубан считал этот портик «наиболее гармоничным во всей османской архитектуре» и полностью соответствующим ренессансной эстетике90.