— Хорошо, я не против.
— Проходи. — Он открыл перед ней дверь и ждал пока она войдет.
Гермиона снова прикусила язык, чтобы не прокомментировать эту галантность, и подумала, что ей вообще стоило его отрезать и общаться исключительно письменно, потому что ее сарказм мог в любое время выйти из-под контроля.
Она разместилась в удобном кожаном кресле в его кабинете, на всякий случай отказавшись от любых любезно предложенных напитков, чтобы не провоцировать привередливого ребенка.
Нотт устроился за своим столом, с интересом ее рассматривая. Он практически не изменился со школы. Хотя они настолько никак не контактировали, что если изменения и были, то точно не ей их замечать.
— Итак, признаюсь, твое письмо меня очень заинтриговало. Не представляю, что от меня могло потребоваться старшему аналитику доблестных Авроров на личной встрече. Прошу, я внимательно слушаю, — он сложил ладони домиком и опустил на них подбородок, всем своим видом излучая сдержанную заинтересованность.
Гермиона постаралась выглядеть более уверенно, чем была на самом деле.
— Я действительно здесь по личному вопросу, но он находится в пределах твоей профессиональной компетенции, — на этих словах Нотт поморщился, как бы напоминая про излишний пафос, — и я хотела бы быть уверенной, что наш разговор строго конфиденциален. — Гермиона решительно смотрела ему в глаза, надеясь увидеть в них степень его правдивости.
— Грейнджер, всё, что говорится за дверью Отдела Тайн, остается за этой дверью. Наши контракты не позволят мне обсудить что-либо за его пределами даже со своим коллегой, с которым мы работаем над одним делом. Поэтому, давай ближе к сути.
Гермиона набрала побольше воздуха.
— Месяц назад кое-что… в общем, я не помню целый день своей жизни. Вернее сказать ровно сутки. С 13.00 пятого июня до 13.00 шестого июня, — на этих словах Нотт ощутимо подался вперед корпусом, удивленно вскинув брови. — Я бы хотела знать, был ли это Обливиэйт или что-либо еще. И по возможности… вспомнить, что именно тогда случилось.
Гермиона рвано вдохнула воздух, который закончился пока она говорила.
— Ты говоришь пятого июня? — Нотт, казалось, ушел в какие-то свои мысли, растерянно потирая подбородок.
— Да, это точная дата.
— Так и почему ты пришла только месяц спустя? Возможно, если бы ты пришла сразу было бы проще.
Гермиона почувствовала, как ее щеки и уши начали гореть.
— Я не поняла этого сразу.
— А теперь..? — Нотт пристально смотрел на нее, ожидая, что она продолжит.
— А теперь… открылись некоторые… непредвиденные обстоятельства. Но это не столь важно на самом деле. Гораздо важнее, сможешь ли ты что-то с этим сделать.
— Не столь важно… Ну что ж, давай попробуем посмотреть, — он развернулся в кресле, задумчиво рассматривая приборы, стоящие в шкафу позади его стола. — Ты когда-либо испытывала легилименцию на себе? — спросил он, расставляя на столе Омут памяти и еще несколько странного вида конструкций.
Глаза Гермионы загорелись жаждой знаний. Она даже на мгновения забыла о причинах своего визита, зачарованно рассматривая неизвестные ей приборы.
— Грейнджер? — окликнул ее Нотт. — Легилименция?
— А да… То есть нет. Не доводилось.
— Добровольное согласие уже половина успеха, — Гермиона поежилась, представив себе насильственное вторжение в свой мозг, – поэтому я хочу, чтобы ты максимально расслабилась, закрыла глаза и представила себе утро пятого июня самым подробным образом, как только сможешь. Я буду наблюдать со стороны и попробую сделать так, чтобы ты не почувствовала моего присутствия. Дай знать, когда будешь готова, — Нотт вытащил палочку.
Гермиона вполне осознавала, когда шла сюда, что ее ждет, но все же не смогла должным образом подготовиться. Пустить в свою голову чужого человека это не то, к чему вообще можно быть готовой.
Она постаралась выбросить из головы вчерашний день своей жизни и все, что связано с беременностью. Перед глазами появился ее уютный кабинет в Министерстве, стол, заваленный пергаментами, удобное рабочее кресло и чашка ароматного черного кофе, с которого она всегда начинала каждый свой день.
- Я готова, - сказала Гермиона более уверенным голосом, чем чувствовала себя на самом деле.
Нотт молчал, но она почувствовала нечто, что напоминало легкое касание пальцев к вискам. Это не было неприятно.
Гермиона начала снова проигрывать этот день в своей голове, включая кофе, работу с документами, разговор с Гарри, неспешная прогулка к точке трансгрессии. Она вдруг вспомнила, как некоторое время рассматривала кружевной комплект белья на витрине магазина и почувствовала ужасающее смущение. Нотт по-прежнему ничем не выдавал своего присутствия, за что Гермиона ему была безумно благодарна сейчас.
Мысленно оказавшись в своей квартире, она не знала, что делать дальше. Она помнила, как попала домой, мельком взглянула на часы и подумала, что самое время принять расслабляющую ванну с бокалом вина и новой книгой. Дальше была пустота.