– А я говорила тебе, что она тут же расплачется, – сказала я.
– Боюсь, мой подарок померкнет на фоне твоего, – сказала мама, вытирая слезы счастья. – Я приготовила тебе пирог.
– Лимонный? – с надеждой спросил папа.
Мама кивнула, и папа воскликнул от счастья.
– Ты знаешь, как я люблю твой пирог, Руби.
– Еще она сделала настоящие взбитые сливки, – сказала я. – Не покупные.
– Значит, ты хранила не только мой секрет, да, малышка?
– Я придумала поставить вентилятор на окно, чтобы ты не почувствовал запах пирога, – призналась я.
– Подумать только, как я могла не заметить всех твоих приготовлений на чердаке, Рой? – спросила мама.
– Рори стояла в карауле, – гордо сказал папа, положив руку мне на плечо. – Она настоящий Джеймс Бонд.
– Джеймс кто? – спросила я.
– Бонд. Джеймс Бонд. Он известный шпион, – объяснил мне папа.
– Как инспектор Гаджет? – спросила я.
Мама засмеялась.
– Да, только Джеймс Бонд очень красивый.
– Эй, – сказал папа. – А как же я?
– Ты намного красивее Джеймса Бонда, а наша дочь – двойной агент, – сказала мама. – А я ни о чем и не подозревала.
– На самом деле, чемодан еще не до конца закончен, – объяснил папа. – Дерево старое и высохшее. Нужно нанести еще несколько слоев масла. Я займусь этим сразу же после ужина.
Я провела пальцами по гладкой поверхности чемодана.
– Я точно хочу что-то типа такого в свою комнату. Я могла бы (первое) зимой хранить в нем летние вещи и (второе) летом хранить зимние вещи. В таком случае у меня никогда не будут заканчиваться вешалки.
– О нет, зачем тебе, – поддразнила меня моя мама. – Ты можешь манипулировать своим папой сколько угодно, но этот чемодан мой. Даже если мне придется следующие тридцать лет готовить пироги, чтобы расплатиться перед ним.
Папа улыбнулся и притянул ее поближе к себе.
– Поздравляю с годовщиной, Руби, – сказал он и потянулся к ней за поцелуем.
Бяка залаял и закрутил хвостом, он всегда так делает, когда кто-нибудь обнимается или целуется в нашем доме. Я тоже была счастлива.
На ужин был стейк и дважды запеченный картофель. Еще был чесночный хлеб и масло с петрушкой, зеленые бобы и, конечно же, лимонный пирог на десерт. На столе даже стояли свечи и свежие цветы.
После того как все блюда закончились, папа открыл бутылку шампанского, а для меня – искристый сидр. Мы чокнулись бокалами и сказали тост за всех, кого знали, включая почтальона, хотя он не очень-то любил Бяку.
– А как же Хайдин малыш? – сказала я. – Разве мы не должны выпить и за нее?
– Естественно, – ответил папа. – Вы знаете, как они собираются ее назвать?
Это была идея Хайди – назвать меня Авророй. Потому что однажды Бернадетт сказала ей, как важно выбрать подающее надежды имя.
– Про имя я еще ничего не слышала, – сказала мама. – Но мне кажется, что она назовет свою дочь София, в честь ее мамы.