Глава 5
Больше, чем искра любит летать
Тринадцатая годовщина свадьбы моих родителей пришлась на восемнадцатое мая. Папа неделями пропадал на чердаке, готовя для моей мамы сюрприз. Он ремонтировал антикварный чемодан, который принадлежал его прапрабабушке Альфе. Первым делом он снял потускневшие медные скобы и замочил их в уксусе. Затем он замочил лоскуты от старых футболок в льняном масле и часами до блеска полировал ими стенки из темного дуба. Он работал над чемоданом при любом удобном случае, в основном на выходных. И все это время я прикрывала его от мамы.
Если я видела, что мама идет по дороге из города или направляется в дом после того, как развесила постиранное белье на улице, я давала папе сигнал: стучала в потолок своей комнаты концом деревянной метлы. Из-за этого над потолком моей кровати образовалось созвездие черных точек.
В субботу утром мама провела несколько часов в гостиной за шитьем одеяла для малыша Хайди. По радио играла местная станция. Я проверяла маму примерно каждые пятнадцать минут, а потом возвращалась к папе. Он ремонтировал чемодан в гараже и ждал, пока горизонт станет чистым и он сможет подняться в свою мастерскую.
После обеда мама наконец-то отложила свое шитье и отправилась в «Стоп энд Шоп» купить гарнир для праздничного ужина. Как только она ушла, я побежала сказать об этом папе.
– Поднимайся ко мне на чердак. Мне нужно услышать, что ты думаешь, – сказал он.
Бяка пошел вместе со мной по узкой лестнице на чердак, где у него был кратчайший путь к мышиной норе, которую он нашел в прошлый раз, когда мы вместе поднимались туда.
– Как думаешь, ей понравится? – спросил папа, подняв грязный коврик и бросив его на кучу в углу.
– Клянусь, она расплачется, когда увидит, – сказала я.
Чемодан был красивый. Латунные петли сверкали как золотые рыбы в потоке солнечного света, который сочился с неба. Даже с открытыми окнами здесь было жарко.
Я три раза стукнула пальцем свой правый локоть, а затем левый, чтобы было поровну.
– Что-то не так? – спросил папа, посмотрев на меня.
Я знала, почему он это спрашивал. Я делала так, когда нервничала.
– Все в порядке, – сказала я, хотя это было неправдой.
– Ты же не переживаешь по поводу приезда Хайди? – спросил он, вытирая пот с лица рукавом рубашки.
Мой папа слишком хорошо меня знал. Все, о чем тогда говорила мама, было про приезд Хайди. Она даже продумала все блюда вплоть до десерта. Я знала все истории про Хайди вдоль и поперек, но я не знала ее саму. Я боялась, что я ей не понравлюсь. Или что мои родители поймут, что любят ее больше, чем меня.
– Из-за чего мне переживать? – сказала я, сдерживая желание снова дотронуться до чего-нибудь и вместо этого три раза прикусила щеку. – Она хороший человек, правда?
– Очень хороший, – ответил папа. – Она будет спать в твоей комнате. Ты не против?
– Она храпит?
Папа засмеялся.
– Думаю, скоро мы об этом узнаем, – он открутил крышку с бутылки льняного масла и налил немного на чистую тряпочку.
– Пап, – сказала я, так как больше не могла держать это в себе, – а Хайди знает, что я странная?
Он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. Он был одновременно грустный и жалостливый.
– Жаль, что ты так говоришь, малышка, – сказал он мне. – Ты не странная, ты удивительная, и Хайди очень хочет поскорее увидеть тебя.
– Откуда ты знаешь?
– Она написала это в письме. Спроси у мамы, если не веришь мне.
– А что, если я не понравлюсь ей?
– Как ты можешь не понравиться? – сказал он, завинчивая крышку обратно на бутылку масла и убирая ее в сторону. – А теперь беги и дай мне закончить, пока мама не вернулась домой, хорошо?
Сразу после ужина папа спустил чемодан вниз и показал его маме. Прямо как я и предсказывала, она расплакалась, как только увидела его.
– Боже, Рой! Это самое красивое, что я видела.