Двое (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Как четыре дня, промчались четыре года.

   После окончания школы Генка попробовал поступить в институт, но сразу же "завалил" литературу. Сочинение на тему "Образы коммунистов в романе "Поднятая целина" ему было не написать. Он эту книгу даже в руках не держал. Другая тема "Образы плохих и хороших людей у Чернышевского" тоже не вселила в него оптимизма. Чернышевского он терпеть не мог. Хлопнув дверью института, он, по совету друзей, подался в другой. Если поступит - можно будет потом перейти в Литературный. И вот - экзамен по математике. Едва Генка прочел первый вопрос одного из билетов, как сразу погрустнел и вспомнил приятеля, приглашавшего его на завод учеником токаря. "Подумаешь, зарплата маленькая, это на первых порах, потом станешь "заколачивать шайбы" - так советовал ему приятель. - Зато свободного времени - хоть отбавляй". Этого Генке и надо было.

   Поднявшись с места и демонстративно положив билет на стол перед комиссией, Генка вышел из здания института и, улыбнувшись, вдохнул полной грудью чистый, после дождя, воздух. Полюбовался на липы и тополя по обе стороны аллеи, с листьев которых торопливо срывались алмазные капли, на голубей, разгуливающих под ногами у прохожих, и, обернувшись и "сделав ручкой" институту, с легкой душой отправился домой.

  Все эти годы он оставался верен своей мечте и продолжал писать, не задумываясь особенно ни о стилистике, ни о точности и выразительности языка и не обращая внимания на художественные средства и синтаксис. Ему был важен сюжет, основная мысль - то, что он хотел сказать и что, по его мнению, должно заинтересовать читателя. Он научился составлять длинные и, как ему казалось, красивые фразы. Он учился этому у других писателей и полагал, что пишет правильно, так же, как все, а вот сюжеты у него даже острее, нежели у других. Он сравнивал свои новеллы с образцами зарубежной приключенческой литературы и, в общем-то, если говорить о занимательности, не видел между ними большого различия. Он написал несколько рассказов о пиратах, неведомых чудовищах, о трагической любви внебрачной дочери некой маркизы и о нелепой смерти одного благородного дворянина, и хотел уже идти на "штурм" какого-нибудь издательства, как вдруг ему пришла в голову трезвая мысль. Он вспомнил об Ольге Ардатовой и решил вначале показать свои труды ей. Все же она понимала в этом толк и могла ему подсказать, стоит ли или еще рано заявлять человечеству о своем существовании на этой земле.

  Они встретились однажды глубокой осенью недалеко от кинотеатра, у автобусной остановки. Генка отметил про себя, что Ольга заметно изменилась и выглядела солидно, совсем не так, как в школе. Какая там сумка с учебниками, черный передник и значок с юным Володей Ульяновым на груди! Теперь она была одета в кожаную курточку поверх свитера и брюки; шею облегал воротник пестрой мужской рубашки. В руках у нее - твидовая сумочка, украшенная полосками кожи. Она повзрослела и расцвела. Недаром подмечено, что с возрастом женщина хорошеет, если, конечно, не толстеет при этом.

   На Генке была синяя осенняя куртка и черные брюки. В руках - объемная папка.

   - Привет, Генка! - воскликнула Ольга, идя к нему навстречу и сияя улыбкой.

   - Здорово, Ардатова! - тоже широко улыбнулся Генка и принялся бесцеремонно разглядывать ее всю, с головы до ног. - Слушай, какая ты стала, а?..

   - Какая? - кокетливо повела она головой.

   - Во! - Генка победоносно поднял кверху большой палец. - Вообще!.. Я даже не думал... как меняются люди...

   - В лучшую сторону?

   - Говорю же - во! Прямо не Ольга Ардатова, а королева Марго!

   - Спасибо. Мне приятно. Хотя Марго, к слову, была далеко не красавицей.

   - Да что ты, все ее так расписывают... Жемчужина Франции, сокровище Лувра и так далее.

   - Кто - все?

   - Тот же Дюма, Брантом отзывался...

   - Ну, Дюма был вынужден дать столь лестный отзыв об этой даме, ведь она героиня его романа, а Брантом ее боготворил, потому что был влюблен. Да и французы того времени смотрели на женщину совсем иными глазами, нежели нынешние мужчины, это во-первых. А во-вторых, отозваться нелицеприятно о дочери короля - значило в то время нажить себе врагов и попасть в опалу, так что оценка личности "жемчужины Франции" была подобострастной.

   - Откуда ты знаешь? И потом, ты так выражаешься... я и не знаю таких слов. Слышал, конечно, но вот что они означают...

   - Я ведь на четвертом курсе Литературного, Геночка, как же мне не знать больше тебя... Но что-то мы всё не об этом. Слушай, пойдем в парк, сядем на лавочку и побеседуем под сенью кленов, берез и тополей.

   - Может, в кафе? - предложил Генка.

   - Зачем? - взметнула она тонкие брови. - Выпить чаю, послушать музыку? Не хочу. Идем.

   И они пошли по асфальтовой дорожке, ведущей в парк.

   Легкий прохладный ветерок, играя, дул им навстречу и, запутываясь в Ольгиных волосах, отбрасывал их то назад, то в стороны. Генка кидал на нее любопытные взгляды, в которых читалось восхищение. Еще бы, ведь он никогда не видел Ольгу вне школы. Теперь она была другая, совсем не та. Прическа, взгляд, жесты, походка - все иное. Даже трудно было поверить, что совсем недавно она сидела за партой и отвечала у доски.

   Они нашли скамейку в середине аллеи и уселись на нее. Мимо них неторопливо прогуливались пешеходы.

   - Ну вот, под сенью кудрявой березы, - изрек Генка, подняв голову, - как ты и хотела.

   - Я бы еще добавила: "...печально роняющей под ноги прохожим свой золотой наряд. Еще немного - и ее вынужденная нагота ни в ком не вызовет восторга, в то время как сейчас все любуются ее нижним бельем, которое она день за днем стыдливо и не торопясь сбрасывает с себя".

   Генка смотрел на нее во все глаза. Потом поинтересовался:

   - Где ты это вычитала?

   - Нигде, - улыбнулась она. - Это я сама, на ходу. Экспромтом. Просто посмотрела на березу и сказала первое, что на ум пришло.

   - Ничего себе! - восхищенно протянул Генка. - Слушай, тебе бы романы писать, у тебя бы здорово получалось.