- Понимаешь, нас учат думать, делать выводы, давать оценку прочитанному, - попыталась образумить его Ольга. - Все это очень нужно, а тебе - тем более. И потом, ведь это классика, и ее нужно знать хотя бы для того, чтобы быть эрудированным и не прослыть невеждой...
- Да пошла она, эта классика! Пусть ее читают пенсионеры, она для них. Да и писали-то это старики, все с бородами, в морщинах...
Ольга помрачнела, тяжело вздохнула:
- Я понимаю тебя. Знаешь, в общем-то я с тобой даже согласна и тоже не испытываю особой симпатии к этим бородачам и усачам. Никто не испытывает. Но что делать, не нами с тобой это придумано. Там, наверху, сидят умные головы, которые решили это за нас с тобой.
- Там сидят недоумки! - безапелляционно отрезал Генка. - Они балдеют от Нехлюдова, монолога Чацкого и старухи с топором в башке, а я плевать хотел, мне это неинтересно. Я не хочу забивать себе этим голову и никогда в жизни не вспомню, что там видела в своих снах Вера Павловна и какие противоречия были между Кирсановым и Базаровым. Мне это не нужно и никогда не пригодится, так же как и математика с ее кубами, квадратами, логарифмами и прочей мутью. Кому надо, тот пусть до посинения извлекает радикалы из натуральных чисел, а я буду делать то, что мне нравится, а не то, чего хотят от меня другие.
- Генка, Генка, - печально улыбнулась Ольга и покачала головой, - ты типичный нигилист. Тебя не примут в институт. Ты против всех, ты - диссидент. Так нельзя.
- Значит, плыть туда, куда и все? Нет! Никто меня не заставит делать и учить то, что мне противно. Я хочу и буду писать!
- Для этого надо учиться, - возразила Ольга. - Твое стремление похвально, но ты еще плохо знаешь жизнь и мало читал.
- А я и буду учиться, - решительно объявил Генка и стащил с подоконника свою сумку с учебниками.
- Да как же ты будешь, если ничего не хочешь знать! И в аттестате у тебя будут одни тройки. Тебя ведь даже не допустят к приемным экзаменам!
- Ну и ладно. Я сам буду учиться. Без Горького и Островского. Сам! Ты - пять лет в своем институте, а я - десять лет дома. Может, больше.
- Как же ты сам, ведь кто-то должен тебя учить: подсказать, направить... Не Стивенсон же и не Купер!
- На первых порах - только они. Дальше - посмотрим. Возраст сам подскажет.
- Генка, да ведь так можно потратить на это всю жизнь!
- Ну и пусть! Каждому свое. Ты посвятишь жизнь своему, а я - своему. Кстати, а куда ты-то думаешь поступать?
- Ой, Генка, ты же знаешь, конечно, в Литературный. Наша "литера" мне уже все уши прожужжала: "Оленька, Оленька, тебе прямая дорога только туда, больше никуда и не пытайся, это твое призвание".
- Писательницей, что ли, хочешь стать? - усмехнулся Генка.
Ольга обреченно махнула рукой:
- Нет, для этого у меня не хватает воображения.
- А кем же?
- Не знаю еще.
Внезапно она рассмеялась:
- Кем? Редактором! Буду сидеть и читать рукописи. Буду царем и богом! От меня будет зависеть - напечатать произведение или нет. Вот так, Геночка, ко мне ты пойдешь на поклон, и от моего решения будет зависеть не что иное, как твоя судьба и, в общем-то, сама жизнь. Так что не теряй со мной контакта и учти - без торта ко мне в кабинет не заходи.
Генка ответил с добродушной улыбкой:
- Да я два принесу и притом самых лучших, только бы тебе понравилось то, что я напишу!
- А вот это уже будет зависеть от тебя. Ну что ж, учиться нам осталось уже немного, а потом... Потом встретимся мы с тобой лет через десять в каком-нибудь издательстве, и я посмотрю, каких высот ты достиг в самообразовании. Если, конечно, у тебя это не очередная блажь.
- Нет, Ардатова, у меня это серьезно, я чувствую.
- Пошли в класс, уже прозвенел звонок на урок.
И, схватив сумку, Ольга торопливо ушла.
Генка задумчиво глядел ей вслед.