— Заставь его говорить, — сказал он, кивнув Эллис.
— Я никогда не предам своих товарищей! — сплюнул мальчик.
Даркен не мог не улыбнуться про себя. Мальчик думал, что после этого… О нет, не сегодня. У него была гораздо более простая цель.
Эллис не нужны были четкие инструкции. Несколько часов под эйджилом, и мальчик начал сыпать угрозами и обещаниями, как будто его лихорадило.
— Вы не сломаете нас, сколько бы войск вы ни послали, — бредил повстанец сквозь хриплые вздохи и крики. — Мы никогда не преклоним колени. Мы слишком долго страдали.
Это было то, что искал Даркен — мотив — но это казалось старомодным. Конечно, это было искоренено много лет назад. Крики о тирании давно уступили место неохотному принятию Даркена, по крайней мере, особенно в Д’Харе. Нахмурившись, потирая большим пальцем нижнюю губу, Даркен задумался, почему, и почему именно сейчас.
— Не думай, что победишь, даже если убьешь меня! — Мальчик корчился под эйджилом Эллис, но все же бросая все свое неповиновение Лорду Ралу и его Морд’Сит. — Искатель тебя еще убьет!
Даркен Рал вздрогнул, кусочки головоломки грубо сложились в его голове. Его руки сжались. В конце концов, они не выдвигали никаких требований по уважительной причине, от которой у него по спине поползли мурашки от внезапного страха.
— Он говорит об измене, — сказал он с напускным хладнокровием, переводя темные глаза на Эллис. — Убей его.
Неподготовленный Даркен ушел в поисках уединения. О, как глупо было предполагать, что в мире не осталось сюрпризов…
***
Д’Хара, размышляла Кэлен, в конце концов мало чем отличался от Мидлендса. Другие обычаи, другое правительство, но у них были сердца и умы, с которыми она могла соединиться. Даркен доверил их ее заботе, как никогда никому не доверял. Поскольку он все еще был на поле боя, Кэлен даже начала проводить суд в его покоях.
Однако не на его троне. Ее собственная, привезенная из Айдиндрила, была гораздо предпочтительнее. Прохладное каменное сиденье, как всегда облегающее ее фигуру, заставляло Д’Хару ощущаться почти как дом. Дом, мир которого, каким бы нечестным путем он ни был куплен, она отдаст свою жизнь за защиту.
Но когда она произнесла приговор и последний проситель вышел из зала, она вздохнула.
— Я все еще чужая.
Далия, стоявшая у нее за спиной, сказала на это:
— Они никогда не уважали тебя больше, чем сейчас.
— Это вряд ли улучшит ситуацию. — Кэлен поднялась со стула и выпрямила спину, расправив плечи. Далия издала небрежный звук.
— Д’Харане всегда жалуются. Когда они молчат, ты понимаешь, что они боятся или ненавидят тебя.
— Хм. — Кэлен не была так уверена, но беспокойство мало что могло сделать. — Я хотела бы сейчас посидеть у фонтана, если ты не думаешь, что это слишком опасно? — Она подняла бровь на свою прилежную телохранителницу. Далия лишь слегка ухмыльнулась.
— У меня Морд’Сит у каждого входа в королевские комнаты во дворце. В саду совершенно безопасно, хотя я, по крайней мере, буду сопровождать вас.
Настроение уже улучшилось, Кэлен одарила ее мимолетной улыбкой.
— Я буду наслаждаться компанией.
На самом деле за последние пять недель Кэлен использовала компанию Далии больше, чем своих собственных детей. Морд’Сит была полна заразительного спокойствия, и ее мягкая сила напомнила Кэлен о молодой Исповеднице, с которой она когда-то была партнером. И ради нее самой Далия, похоже, больше не испытывала презрения к Кэлен. Они оба по-своему чувствовали отсутствие Даркена и отсутствие любимого человека по его вине. Кэлен не могла не чувствовать себя с ней комфортно. «Сестра эйджил», — как-то в шутку сказала Далия. Кэлен не обидится, если она снова пошутит.
Распущенные и блестящие на солнце волосы Кэлен снова почувствовала себя молодой. Не девица — следы войны, беременности и брака были слишком очевидны, — а Исповедница без ответственности, большей, чем ее собственная власть. Фонтан танцевал, разбрасывая вокруг себя бриллианты, и Кэлен улыбнулась.
Далия, к ее чести как Морд’Сит, этого не сделала. Но она села и положила руки на колени, возможно, здесь она была менее бдительна, чем где-либо еще.
— Ты когда-нибудь приходил сюда, когда не охранял меня? — Согретая солнцем и скрытая от глаз публики, любопытство Кэлен вырвалось на свободу без каких-либо сознательных усилий. Другая женщина, как обычно, подняла бровь.
— Когда я не охраняю тебя, Кэлен, я либо купаюсь, либо сплю. Иногда ем.
Кэлен сухо рассмеялась, но когда Далия не ухмыльнулась в ответ, она сказала:
— Ты это серьезно?