Hide your face so the world will never find you (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Останься. — Голос Кэлен был тихим, приказом, а не просьбой.

— Это моя награда за прохождение твоего теста?

— Ты бы прошел его, даже если бы я не бросила тебе вызов. — Твердые, как полированная сталь, ее глаза осмелились отрицать это.

Достоинство требовало ухода. Этого требовала гордость. Но это никого бы не обмануло, и уж тем более всех четверых в этой комнате. Сглотнув, он откинулся на спинку кровати.

— Ты разжег мое любопытство сегодня вечером, я не буду этого отрицать, но я не в твоем распоряжении.

— Расскажи мне о соименнице Арианны.

Он вздрогнул, как от удара, челюсть сжалась. Ухаживать за ним со всеми его напрасными мечтами о семейной радости, потом вонзить ему в спину кинжал — этого он должен был ожидать от нее. Что-то похожее на гнев закипало наверху его постоянно кипящего котла эмоций, гнев настолько старый, что он уже забыл, каково это. Даркен крепко держал руку на голове Арианны, чтобы не сжимать пальцы. Он не мог сейчас бежать.

— Моя мать умерла, когда я был очень маленьким, как я уже говорил.

— И ты убил своего отца, прежде чем стал мужчиной. — Краем глаза он чувствовал, как Кэлен смотрит на него, пока она монотонно говорила. — Но однажды ты сказал мне, что вырос как дитя крови, и никогда не объяснял этого. Я не могу сложить кусочки, Даркен.

Глядя вниз, где спала Арианна, положив голову на руки, он осторожно провел пальцами по ее пушистым локонам, распутывая мягкие темные кудри.

— Это не предмет для праздного любопытства, — предупредил он, стараясь удержать внимание на занавеске, скрывавшей его внутреннюю сущность. Он был отцом, отцом и мужем. Остальное ушло, ушло, ушло.

Знакомая тяжесть ее руки на его плече, приказ и поддразнивание в одном прикосновении заставили его позвоночник встать на место. Затем она сказала:

— Я родила четверых твоих детей, Даркен Рал, они больше не бездействуют. Ты убил своего отца, назвал нашу дочь в честь своей умершей матери и отказался даже думать о смерти нашего сына. Скажи мне, что мне не нужно решать эту загадку.

Семь лет назад он ударил бы ее за настойчивую наглость, прося вещи, о которых никто и никогда не должен спрашивать, и меньше всего его жена. Семь лет назад он вышел бы из комнаты и требуя крови или удовольствия, или того и другого сразу. Семь лет назад мысль о том, что кто-то будет достаточно заботлив, чтобы спросить, заставила бы его невесело рассмеяться. Тогда он знал лучше. Прошло более полувека с тех пор, и он потерял столько же самого себя, сколько и приобрел.

В камине треснуло полено, и в очаг посыпались искры. Свечи мерцали. Кэлен ждала, и Даркен ненавидел то, что они оба знали, что он сдастся. Хуже того, его эго требовало, чтобы он воспользовался разговором о нем. Однако древний гнев все еще пульсировал в его груди, и он знал, что он будет гореть еще сильнее, если он откроет двери в свое прошлое.

И все же, наконец, он заговорил, медленно и осторожно.

— Арианна Старк стала королевой Д’Хара всего за девять месяцев до моего рождения. Она была платой за неизменную верность Старков Д’Харе, и, несмотря на свой титул, она никогда не видела ничего, кроме свиты королевы в западной части дворца. Мой отец спал с ней до тех пор, пока она не забеременела, и вернулся к своим наложницам, как прежде. Когда я родился здоровым сыном, видимо, он сказал моей матери, что ее цель в жизни выполнена. Она должна была воспитывать меня, пока я не смогу быть передан к моим наставникам, и тогда он сможет совсем забыть о ней. — Даркен остановился, чтобы разжать руку. — Я не помню, чтобы моя мать когда-нибудь была счастлива.

Кэлен пошевелилась, простыни зашуршали, когда она повернулась к нему лицом.

— Какое твое первое воспоминание о ней?

— Если у меня и были какие-то воспоминания о ней до ее смерти, то теперь я не могу их вспомнить, — резко ответил он. Гнев, сдавивший его горло, был не из-за Кэлен, но он не мог проглотить его обратно. Он слышал, как его голос произносил слова, как будто он слушал сказку, а не рассказывал ее. — Мне было четыре года. Она положила меня в кроватку, накрыла одеялом с эмблемой Рала. — Кончики пальцев коснулись малиновых простыней кровати, его голос понизился. — Это было одеяло кремового цвета. Как и ее платье. Я смотрел, как она прошла через комнату к кровати, взяла в руку серебряный кинжал и, не колеблясь ни секунды, перерезала себе горло.

Кэлен тихонько вскрикнула, поднеся пальцы к губам, и ему захотелось наорать на нее за слабость. Или, возможно, он хотел накричать на себя за то, что его голос теперь был едва слышен, почти бормотание. — Я выбрался наружу и подбежал к ней. Ее тело соскользнуло на пол, я последовал за ним. К тому времени, когда нас нашли, я сидел в луже крови моей матери.

Он глубоко вдохнул, и воздух, словно наждачная бумага, царапал его грудь, разрывая его на части изнутри. Хуже того, он мог слышать дыхание Кэлен, неровное, как будто она вот-вот расплачется. Почему он хотел требовать от нее. Разве это не то, что я заслуживаю в твоих глазах? Ты говорила мне это столько раз…

Даркен глубоко вздохнул и продолжил.

— Я сказал Морд’Сит, которая забрала меня из комнаты, что хочу стать целителем, чтобы вылечить свою мать. Госпожа Натайр первой объяснила мне, что такое смерть. И поэтому я изучал смерть. Мой отец ненавидел меня за это, но сначала я возненавидел его за то, что он сделал с ней. Вот почему я дитя крови, Кэлен, потому что первое воспоминание в моей жизни вырывается из крови моей матери, когда я кричал. И до того, как я был взрослым мужчиной, я позаботился о том, чтобы на моих руках была кровь виновного. Кровь моего отца. — Он выплюнул слова, как всегда выплевывал их. — Я дитя слабости, мелкой жестокости и крови. Это мое наследие. Если поэтому я никогда не познаю любви, то пусть будет так. Я не чувствую вины за свой выбор.

— Даркен… — Голос Кэлен был мягким, слишком мягким. Это было нежно, когда все, что он хотел сделать, это причинить боль. Он никогда не ненавидел ее больше, чем тогда, когда она этого не делала, и он чувствовал, как горят его глаза.

Ее ясность опьяняла, так что он не заметил, как она подняла руку к его лицу. В тот момент в ней не осталось ни капли Исповедницы, только Кэлен, когда она встретилась с ним взглядом и сказала:

— Ты не лишен любви. У тебя есть моя.

Слова, которые он сказал себе, будут идеальной победой, они были похожи на жестокую пощечину. Сжав ее руку так сильно, что она задохнулась от боли, он отдернул ее от своего лица.

— Ты меня не любишь, — сказал он и грубо положил ее руку ей на колени.

Прежде чем она успела ответить, он встал с кровати и ушел. Он создал свой собственный лабиринт безумия.