— Милорд, у вас гость. — Губы Далии изогнулись в улыбке, когда она отошла в сторону.
Даркен оторвался от путеводителя — слишком высоко, как ему показалось. Легкий кашель нарушил тишину, и его глаза опустились.
— Ирэн.
Девочка, которой было почти четыре года, кивнула с едва заметной улыбкой.
— Мне нельзя здесь находиться, — сказала она шепотом, — но мама говорит, что мне нужно пригласить тебя на тайное мероприятие.
Даркен моргнул.
— Что?
— Ш-ш, отец. — Ирина приложила палец к губам. — Это секрет. — Она поманила рукой. — Быстро, пока люди не узнали.
Хмурый взгляд тронул его лоб, и он взглянул на свою первую Морд’Сит. Она, как всегда, слегка пожала плечами и не сказала ни слова. Болезненно любопытный, но все же вздыхающий, Даркен поднялся со своего места и подошел, чтобы взять дочь на руки.
— С каких это пор ты стал называть меня отцом?
Ирэн спрятала лицо между его шеей и плечом.
— Госпожа Далия говорит, что слово «папа» не подходит сейчас, когда я уже не ребенок.
Приподняв бровь, Даркен пробормотал:
— Понятно. Она также говорила, что хранить секреты от Лорда Рала неприлично?
— Нет, — сказала Ирэн, извиваясь в его объятиях, — но мама сказала, что это должно быть секретом. Я не хотел говорить госпоже Далии, но она не позволила бы мне увидеться с тобой, если бы я этого не сделал.
— Хм. — Ошеломленный и потерянный, Даркен шел по освещенным факелами коридорам к королевским покоям. Всего за две недели пол рождения Николаса в Кэлен что-то изменилось. Сначала его кожу пощипывало, когда она пристально смотрела на нее, пока она держала их новорождённого сына. Доверие не было добродетелью, которую Даркен когда-либо принимал близко к сердцу, и он знал, насколько безжалостной может быть его жена. Но она ничего не сделала. Ничего не сказала. Материнство венчало ее куда больше, чем гордость Исповедницы. Конечно, Даркен и этому не доверял.
Он чувствовал, что за стенами Дворца тьма ждала всю его семью. Рождение Николаса привело ее внутрь на самые ужасные моменты — он заставил Кэлен изгнать эту тьму, но она все еще был там. Просто выше их всех. Иногда он смотрел на своих детей и задавался вопросом, осознают ли они когда-нибудь, как жестоки были к ним их родители. Ему нужны были наследники, и он их забрал. Кэлен тоже, хотя по причинам, которых он не понял. Но девушки не были предметами или инструментами, и Даркен почти слышал, как сквозь песочные часы падает песок. Когда поток перестанет течь, они обратятся против него и Кэлен; таков был всегда результат, когда сломленные замыслы использовали не сломленные жизни.
Подобные мысли преследовали Даркена, пока он не добрался до двери, и Ирэн подпрыгнула в его руках. Оставив позади жестокую действительность, он надел свою любимую теперь роль и вошел в комнату не более чем гордым отцом.
Арианна сидела в кресле с младенцем Николасом на коленях, пытаясь подражать его лицам. Опираясь на подушки, Кэлен сидела в центре кровати и расчёсывала волосы, пока они не заблестели, и подняла голову, когда он вошел.
— Я вижу, ты его нашла, — сказала она Ирэн с едва заметной улыбкой.
Опустив дочь, чтобы она могла побежать и запрыгнуть на кровать, Даркен бросил осторожный взгляд на жену.
— Кэлен?
— Дети просили тебя. — Ее губы немного сжались. — И я сказала, что не уверена, придешь ли ты. Они сказали, что ты всегда приходишь. Так что мы проверили это.
— Испытание… — Даркен скривился, не задумываясь, словно попадая в ловушку. Он сел, переводя взгляд с одного лица на другое, прежде чем остановился на Кэлен. — Меня оторвали от важной работы, надеюсь, это было больше, чем просто проверка.
— Как я уже сказал, дети просили тебя. — Кэлен слегка вздохнула, кивнув в сторону Айрин, сидящей рядом с Арианной и Николасом.
— Конечно, они сделали, я их отец. — Больше для себя, чем для нее, Даркен позволил словам сорваться с губ, когда он взял Кэлен за руку и повернулся лицом к своему ребенку. — И что им нужно от меня, если они смеют беспокоить лорда Рала? — Арианна хихикнула над его изгибом губ и надменным тоном, как он и намеревался, и в мгновение ока они стали нормальной семьей. Было обманом играть в жизнь вот так, больше играя, чем веря. Лучше обман, чем неудача, снова сказал себе Даркен.
По крайней мере, детский смех был искренним. Они играли в пальчиковые и словесные игры, и Арианна вызвала его на поединок на мечах. Кэлен усмехнулась, когда он легко победил ее, и Арианна сказала, что это не считается. Даркен возразил, что ни кому не будет потакать; он никогда не был бы никем, кроме самого себя. Когда-нибудь дети уловят иронию в этом, но пока это пронеслось прямо над их головами.
— Я сказала им, что они могут спать здесь, — наконец прошептала Кэлен, когда Даркен закончил свое серьезное чтение сказки и заметил, что все три головы сонно лежат на коленях у него или у Кэлен.
Хмыкнув, Даркен переложил голову Арианны на Кэлен.
— Я вернусь к работе, теперь, когда они насытились моим обществом. — Едкость, висящая на краях слов, удивила даже его.