Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стражники Филиппоса, дежурившие у единственного выходящего на Запад входа, не заметили, что палатка их господина горит, пока жар от огня не опалил волосы на их шеях. Они быстро обернулись, чтобы ответить на испуганные крики изнутри, но упали назад, когда залп стрел попал им в спину. Когда нагой и перепуганный Филипп выбежал в сопровождении столь же нагой Калапини, собравшиеся Ашваканские кавалеристы окружили Македонского сатрапа, схватили его, связали ему руки за спиной и завязали глаза. Тем временем другой отряд накрыл Калапини одеялом, чтобы защитить ее скромность, и бросил ее в объятия всадника, который тут же поскакал к выходу из лагеря.

- Грязный сукин сын!- закричали мужчины сердито на Филиппоса. ‘Вы думали, что вам сойдет с рук избиение нашей королевы и казнь наших товарищей? Ты умрешь за это! Филиппос отчаянно боролся, пытаясь высвободить руки из веревок, впившихся в запястья. Он попытался объяснить, что его отношения с Калапини были отношениями взаимной любви, но свирепые ашваканские воины были не в настроении выслушивать нотации о тонких различиях между изнасилованием и блудом. Весть о нападении на Филиппоса разъяренных наемников Сасигупты распространилась среди македонских войск, как лесной пожар. Они бросились на защиту своего генерала, но не смогли противостоять разъяренным соплеменникам. Македонскому полководцу удалось прорвать кордон Ашваканцев, окружавших Филиппоса. Он бросился вперед, чтобы освободить Филиппоса, обхватил его руками и начал яростно резать веревки, которыми были связаны руки Филиппоса. Прежде чем он успел отпустить Филиппоса, тот закашлялся кровью в лицо сатрапа, когда копье жестоко пронзило его легкие сзади.

Лагерь гремел от стука копыт, когда Ашваканские всадники проезжали по главной аллее, швыряя горящие пучки травы в палатки. Несколько кварталов уже горели, когда сбитые с толку македонские солдаты выбежали наружу, но были безжалостно зарублены.

В нескольких ярдах от них, стоя на вершине небольшого холма, группа всадников наблюдала за пламенем в македонском лагере и прислушивалась к крикам и воплям людей, которых убивали. Сидя верхом на мускулистом сером скакуне Камбоджа, Сасигупта смотрел на Чандрагупту, который восседал на жеребце Уччай-Шравы, белом и необъятной мускулистой красоты. ‘Я не уверен, правильно ли мы поступили, Чандрагупта, - сказал Сасигупта, задумчиво поглаживая бороду. ‘Это не входит в Ашваканскую традицию официального призыва к оружию. Это кровопролитие без чести!’

‘Мой дорогой друг, Сасигупта, где была честь, когда ты сражался за Дария? Где была честь, когда ты продался Александру? Взгляните правде в глаза-храбрость Ашвакана была больше связана с коммерческими интересами, чем с честью. То, что происходит сейчас, вероятно, самая благородная вещь, которую вы когда— либо делали-поднимая свой меч против чужеземного захватчика и защищая достоинство вашей королевы, - сказал Чандрагупта, полностью проинструктированный Чанакьей о том, как справиться с такой последней переменой сердца.

Чандрагупта подал знак своему опытному лучнику, чья цельнометаллическая стрела уже несколько минут следила за движениями Филиппоса. Получив кивок от Чандрагупты, он натянул туго натянутую пеньковую тетиву, которая удерживала его массивный многослойный бамбуковый лук, убедился, что цель на мгновение остановилась, и выпустил свою оперенную ракету. Он пронесся мимо Чандрагупты, бесчисленных деревьев, периметра лагеря, македонских солдат и Ашваканских кавалеристов, прежде чем достиг цели. Острый наконечник пронзил кожу предполагаемой жертвы и вызвал кровотечение. Жаждущий большего, он нырял все глубже, пока не находил бьющееся сердце или пульсирующее легкое, чтобы поселиться в нем. Стрела, попавшая ему в грудь, разорвала легкие, быстро наполнив их его собственной кровью, фактически утопив его в собственной плазме. Сердце продолжало колотиться, и кровь хлынула через дыхательные пути, хлынула изо рта и носа. Его глаза закатились, и он упал навзничь, отчаянно желая, чтобы его жизнь поскорее закончилась. Филлипос был мертв.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Настоящие дни

Менон читал Икрамбхаю утреннюю газету вслух. Майор Беди, выглядевший расслабленным после шести месяцев беспрестанных предвыборных кампаний, сидел в гостиной Гангасагара и потягивал чай.

"С рабочим большинством в Лок Сабха председатель победоносного альянса встретится с президентом Индии в 4 часа дня во вторник, чтобы заявить о своем намерении сформировать новое правительство. Такое решение было принято единогласно на встрече партнеров альянса. Имя председателя было предложено правящей партией и поддержано Пандитом Гангасагаром Мишрой, президентом ABNS, одним из крупнейших партнеров по альянсу правящей партии.’

- Ха! Самый большой, а не один из самых больших!- воскликнул Икрам, когда майор Беди улыбнулся. Его формула отсутствия формулы сработала. Он взял у Менона газету и продолжил чтение. - АБНС с шестьюдесятью пятью депутатами от штата Уттар-Прадеш является крупнейшим членом коалиции после правящей партии, которая получила двести мест. Коалиция получила письма поддержки от нескольких небольших партий и теперь имеет поддержку около трехсот депутатов, что намного больше, чем двести семьдесят два, необходимых для базового большинства в Лок Сабха. Председатель альянса представляет президенту письмо с подробным изложением вопроса о переизбрании премьер—министра—бывшего министра обороны-в качестве руководителя делегации правящей партии в парламенте. Он также должен передать письма поддержки, полученные его партией от ее партнеров по коалиции. Президент, вероятно, направит приглашение альянсу сформировать следующее правительство в центре. Церемония принесения присяги, вероятно, будет назначена на пятницу в Раштрапати Бхаван.’

- Хорошо, что общее число депутатов, поддерживающих это правительство, составляет триста человек, - сказал Икрам.

- Но почему? Потому что это ставит их на двадцать восемь больше, чем на полпути?- спросил Менон.

- Нет, потому что это ставит их на тридцать семь ниже средней отметки, если АБНС решит отозвать поддержку!- сказал Икрам, удовлетворенно жуя свой паан, а Беди усмехнулся.

Он сидел в первом ряду-рядом с победоносным премьер-министром Сомани-и наблюдал за сценой, разворачивающейся в Раштрапати Бхаване. Президент приводил Чандини к присяге. Она говорила: "я, Чандини Гупта, клянусь именем Бога, что буду хранить истинную веру и верность Конституции Индии, установленной законом, что я буду защищать суверенитет и целостность Индии, что я буду добросовестно и добросовестно исполнять свои обязанности в качестве министра кабинета и что я буду поступать правильно по отношению ко всем людям в соответствии с Конституцией и законом без страха или благосклонности, привязанности или недоброжелательности.’

Ее переезд из штата в центральную политику создал вакуум в штате Уттар-Прадеш. Агравалджи спросил: "Кого мы сделаем главным министром? Я уверен, что Икрам все еще надеется, что ты предложишь ему эту должность.’

Гангасагар ответил: "Икрам знает, что я планирую приобрести домашний портфель в конечном итоге для ABNS— и для него в частности. Я велел ему затаиться на некоторое время. Он примет кого-нибудь еще из АБНС на пост главного министра в Уттар-Прадеше.’

‘Так кого же мы назначим главным министром на оставшийся срок правления штата?- спросил Агравалджи.

‘Рам Шанкар Двиведи, - ответил Гангасагар.

‘Но это же абсурд! Распутный негодяй вдохновил местное восстание против Чандини. Ему нельзя доверять!’

- Напротив, Агравалджи. Я ему полностью доверяю.’

- Но почему?’

‘Потому что у меня есть еще двадцать фотографий, которые я должен вернуть ему, - засмеялся Гангасагар.

- Гангасагарджи, о чем ты думаешь?- прошептал ему бывший министр обороны, а теперь новый премьер— министр. Гангасагар понял, что его мысли блуждают. ‘Мне интересно, где прячется Рунгта. Я вижу нашего общего друга, так много, в зале. Разве вы не пригласили Рунгту на церемонию?- спросил он премьера.

‘Да, но, наверное, он занят.’

‘Чем?’

- Найти какого-нибудь другого священника, чтобы он спустил вниз веревочную лестницу. Если Сомани сможет заставить меня сделать это, Рунгта тоже найдет кого-нибудь, - сказал премьер-министр, улыбаясь старику, который был причиной того, что он спустился по трапу вертолета в Сиахене. Гангасагар громко рассмеялся. Все обернулись посмотреть. Его это не беспокоило. Он снова засмеялся.

- Этот подонок отказывается расстаться с финансами, внешними делами, обороной или внутренними портфелями-четырьмя ключевыми министерствами. Он говорит, что старший партнер правящего альянса всегда занимает эти четыре поста наряду с постом премьер-министра. Неужели он не понимает, что не был бы в правительстве, если бы не поддержка АБНС? Вот тебе и человек Сомани в качестве премьер-министра!- пожаловался Гангасагар, вставая со стула и расхаживая по комнате.

‘Чего ты хочешь?- спросил Икрам.

‘Я хочу, чтобы Чандини стала министром иностранных дел. Глобальное разоблачение придаст ей как Национальный, так и международный статус", - сказал Гангасагар.

- Есть только один способ добиться этого. Создать кризис внутри министерства иностранных дел. Кризис, который вынудит министра уйти в отставку, - предположил Икрам.