Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Сын мой, короли невежественны не потому, что премьер-министры не дают им правильных ответов, а потому, что они не задают своим премьер-министрам правильных вопросов. И на этом урок заканчивается!’

Остроумные реплики и юмор скрывали внутреннюю меланхолию и чувство опустошенности. Чанакья оставил свою мать в Магадхе только из-за обещания Катьяяна. Была ли она в добром здравии? Будет ли она скучать по сыну?

Как она справится с потерей мужа и сына? На протяжении многих лет он пытался послать ей несколько сообщений через различные торговые караваны и странствующих бардов. Ответа так и не последовало. Это могло означать и то, что посыльные не смогли найти ее... или еще хуже.

Прошло уже больше десяти лет с той темной ночи амавасьи, под покровом которой он покинул Магадху. Его наставник, Пундарикакша, скончался в прошлом году. На смертном одре сострадательный декан убедил Чанакью вернуться в Магадху и привезти свою мать в Такшилу, чтобы о ней лучше заботились. - Твоя мать, как и твоя Родина, нуждается в заботе, Чанакья, но мать важнее Родины.’

Пундарикакша умер, оставив своему любимому ученику три вещи: дом, рукописи и верного слугу. Чанакья быстро поселил в доме трех своих любимых учеников-Сингарана, Мехира и Шаранграо, чтобы они присматривали за его делами, пока он будет отсутствовать. Сингаран был сыном губернатора Маллайраджи, одной из горстей республик в регионе. Его лишил трона дядя, узурпировавший трон Маллайраджьи у отца Сингарана. Мехир был персидским студентом, бежавшим с родины из-за Македонского вторжения. Шаранграо был самым умным брамином в университете. Все трое были его любимыми учениками, хотя постоянно враждовали с Амбхи, наследным принцем Гандхара—высокомерным и дерзким первокурсником университета. - Держи его в узде, Сингаран, - посоветовал Чанакья, а затем, получив разрешение ректора университета на академический отпуск, начал готовиться к долгому походу в город, где он родился.

Тяжелое путешествие в Магадху вызвало воспоминания не только о его родителях, но и о дорогом Сувасини. Она была дочерью заключенного премьер-министра Шактара и его подругой детства. Маленькой девочкой она была изящно сложена, как изящная резная статуя. Ее румяные щеки и пронзительные карие глаза совсем свели Чанакью с ума. Он всегда был влюблен в нее, но так и не набрался смелости сказать ей об этом. Он знал, что она знает, но она получала озорное удовольствие, притворяясь, что не знает. По мере того как он медленно продвигался к Магадхе, он все чаще вспоминал о своем юношеском увлечении.

Паталипутра выросла не только в размерах, но и в потворстве своим желаниям, распущенности, коррупции и разврате. Букмекерские и игорные залы были на каждом углу улицы, и не было ничего необычного в том, чтобы наблюдать споры, вспыхивающие из-за претензий на загруженные кости, ловкость рук или искусственные драки животных. Алкоголь употреблялся в избытке, и это было знакомое зрелище-вымоченные в вине мужчины, шатаясь, выходили из мадиралаев, перебравшись в кинву, асаву, майрею, медаку, Мадху или прасанну—широкий ассортимент коктейлей, которые предлагали пабы Магадхи. Другой широкий ассортимент состоял из гаников, рупадживов и пумсачали—проституток, независимых сопровождающих и наложниц. Куртизанки Магадхи обладали прекраснейшими талантами-пели, играли на музыкальных инструментах, беседовали, танцевали, делали массажи, готовили духи, нанизывали гирлянды, мыли головы, купались и, конечно, самое главное, занимались любовью. Знаменитый гуру Магадхи Ватсьяяна только что опубликовал бестселлер "Камасутра", в котором более тысячи двухсот стихов подробно описывали семьдесят семь различных позиций для занятий любовью.

Когда Чанакья прибыл к воротам столицы Паталипутры, пьяный иммиграционный офицер у городских ворот едва мог заставить себя бегло изучить его проездные документы, не говоря уже о том, чтобы задать ему какие-либо важные вопросы, хотя был только полдень. Стражники у городских ворот выглядели взъерошенными и с красными глазами после вчерашней попойки. Магадха была царством отрицания—она, казалось, отказывалась признать угрозу Македонского вторжения, которая нависла над соседними царствами Бхарата. И король, и его люди просто не хотели, чтобы вечеринка закончилась, хотя ночь уже закончилась.

Большая часть города, казалось, не изменилась, и Чанакье было не так уж трудно найти дорогу к дому Катьяны. Улицы, дома и даже уличные фонари с масляными лампами на углах казались неизменными. Что изменилось, так это внешний вид Катаяна. Десять лет состарили его на двадцать пять. Он сразу же узнал Чанакью, приближавшегося к дому, и бросился ему навстречу, хотя в последний раз видел его совсем маленьким. Слезы навернулись на его глаза, когда он обнял Чанакью и отказался отпустить. Когда они вошли внутрь, он велел слуге вымыть руки и ноги Чанакьи и распорядиться, чтобы повар приготовил обед.

Двое мужчин уселись на пол кухни, а слуга поставил перед ними банановые листья и глиняные кувшины с водой. По традиции брахманов, каждый из них окроплял листья небольшим количеством воды-ритуал очищения земли. Затем слуга принес рис, чечевицу и овощи, которые он положил на банановые листья. По обычаю, оба мужчины, прежде чем приступить к еде руками, снимали с листьев маленькие кусочки пищи и оставляли их в качестве символических благотворительных приношений животным—коровам, собакам, воронам и муравьям—в угоду богам. Несмотря на то, что они не виделись уже больше десяти лет, трапеза проходила в полном молчании, следуя ведическому обычаю.

Только после того, как они поднялись и удалились во двор, Чанакья заговорил. ‘Я приехал в Паталипутру, чтобы забрать свою мать, Катьяянджи. Как она там?- поинтересовался он. Последовавшее за этим молчание было долгим и оглушительным. Наконец Катьяян заговорил: - Вишну ... Чанакья ... как тебе сказать? После жестокой казни твоего отца и твоего отъезда в Такшилу я сделал все, чтобы она была в добром здравии. По моему настоянию ее отправили в Кусумпур, родовое поместье вашей семьи близ Паталипутры. Я рассудил, что ей лучше держаться подальше от Паталипутры—места, которое она связывала с убийством мужа и исчезновением сына. Я регулярно посылал ей деньги и провизию и навещал ее, когда это было возможно, но, моя дорогая Чанакья, она тосковала по тебе и оплакивала смерть своего любимого мужа. Она перестала есть и засохла. Она умерла шесть или семь лет назад. Прости меня, Чанакья. Я уже дважды в твоей жизни приносил плохие вести.’

Пустой и отстраненный взгляд, который Катьяян видел в глазах Чанакьи, когда ему сообщили об убийстве отца, казалось, вернулся. Старик держал Чанакью за руку и изо всех сил старался вызвать у него ответную реакцию, но безуспешно. Броня бесстрастной решимости вновь окутала Чанакью, и он быстро сменил тему, как будто смерть родителя была лишь одной из нескольких одинаково важных тем для обсуждения.

- Премьер-министр Шактар жив? Как он там?- спросил он.

‘Он все еще в тюрьме. Дханананда уничтожил свою семью. Ракшас и я регулярно подкупаем Гирику, чтобы сохранить ему жизнь. Ты знаешь, что невозможно покинуть ад Нанда-тюремный комплекс и пыточные темницы, управляемые этим монстром Гирикой-живым и здоровым. Мои информаторы говорят мне, что жизнь Шактарджи-сущий ад, и что он умирает тысячью смертей каждый день!’

‘Значит, дочь Шактарджи-Сувасини-тоже мертва?- нерешительно спросил Чанакья.

- Я знаю, что у тебя всегда был мягкий уголок для нее, Чанакья. Но что я могу сказать? Ее жизнь хуже смерти. Она выжила благодаря благодеянию этого прелюбодея Ракшаса, но стала его любовницей.’

‘Моя дорогая возлюбленная Сувасини, блудница? Моя мать умерла! Премьер-министр в адской темнице! Где же справедливость в Магадхе?’

- Единственная награда заключается в том, что гонения на Браминов прекратились. С тех пор как Ракшас занял пост премьер-министра, ему удавалось держать Дханананду погруженным в вино и женщин. Результатом стала царская апатия в антибрахманской политике. Ракшас, будучи сам Брахманом, даже убедил Дханананду основать фонд, предоставляющий стипендии ученым браминам. Кто бы мог подумать, что Шудра когда-нибудь сделает что-то, хотя бы отдаленно благоприятствующее брахманам?’

- Значит, Дханананде и Ракшасу удалось купить молчаливое согласие брахманов с помощью дарований, не так ли? Мать-Земля сейчас плачет из—за предательства-брамины должны были быть ее хранителями, защитниками праведности, набожности, благочестия, честности, справедливости, истины, добродетели, достоинства и целостности. Вместо этого мы стали обычными шлюхами, доступными тому, кто больше заплатит за ночь!’

- Шшш ... Чанакья... не так громко, сынок... даже у стен есть уши. Да, ты прав, мы не лучше наложниц. Я тоже виновен перед тобой. Просто я видел, что случилось с твоим отцом—прославленным Чанаком,—когда он пытался отстаивать свою правоту. Я все еще являюсь свидетелем ужасов, которые пришлось пережить нашему бывшему премьер-министру Шактару за то, что он пытался направить монарха на правильный путь. Нет смысла размахивать луком, если в твоем колчане нет стрел, Чанакья. Это суровая реальность для тебя.’

‘Я не виню тебя, Катьяянджи. Если бы не ты, я бы никогда не выжил. Я останусь в долгу перед тобой до конца своих дней. Мой гнев вызван безнадежной ситуацией. Он не направлен на вас.’

- Я понимаю, Чанакья. Давайте попробуем направить эту ярость на какое-то продуктивное использование. Если вы хотите, чтобы Дханананда был изгнан со своего трона, вам нужны люди, материалы, союзники и планирование... и, как вы хорошо знаете, в основе всего этого лежит богатство. Вам нужны деньги, если вы надеетесь достичь очищения Магадхи.’

Праздник Мудрости был ежегодным банкетом, устраиваемым царем для ученых брахманов-гуру со всего его царства. Их ноги будут омыты, они будут накормлены, обеспечены золотыми дарами и, в свою очередь, благословят короля и его королевство. Дворец паталипутра был украшен бархатцами и банановыми листьями для торжественного события. Сотни поваров трудились на королевских кухнях, готовя отборные блюда в качестве подношений браминам. За дворцовыми воротами барабанщики били в бешеном ритме, возвещая, что праздник мудрости начался. Однако еще до начала праздника должен был быть определен список победителей, которых король накормит и наградит подарками. Это было сделано в ходе серии открытых дебатов в суде с участием государя. Те, кто хорошо проявит себя в этих открытых дебатах, заслужат признание и королевские милости.

Дханананда был в суде, но неохотно. Он был в отвратительном настроении. Толстый олух раджпурохит-придворный астролог-изучал гороскоп царя и обнаружил, что его вторая звезда, Венера, соединенная с обманчивым Кету в шестом доме, находится в непосредственной близости от Сатурна. Он предупредил Дханананду, что этот день не будет благоприятным для него и что он должен ожидать неприятностей. ‘Ты был в своем Раху Махадаше весь последний год, мой господин. Марс-восьмая планета, представляющая смерть, трансформацию и изменение, начиная с Асцендента, Луны и Солнца. Сатурн, шестой правитель придворных сражений, также следовал за десятым аспектом вашего Солнца и Луны и третьим аспектом Асцендента по пути. Будь осторожен в своих словах и поступках сегодня, о Король!- воскликнул астролог.

- Будь осторожен в своих словах и поступках сегодня, Чанакья, - посоветовал Катьяян, хотя Чанакья и не собирался участвовать ни в каком соревновании. Он был слишком выдающимся ученым для такого события. Он просто хотел понаблюдать за работой двора Дханананды и лучше понять уравнение между царем и его новым премьер-министром Ракшасом. Он позаботился о том, чтобы оставаться достаточно скрытым в толпе гостей дворца и вне прямой видимости Дханананды. Однако его ошибкой было стоять рядом с Катьяяном и оставаться в поле зрения Ракшаса. Ракшас мгновенно узнал уродливого Чанакью. Увидев возможность выпустить несколько искр, он мрачно объявил: "Магадха имеет честь присутствовать здесь среди нас сегодня, ее прославленный сын Чанакья, который является уважаемым профессором в знаменитом университете Такшила. Суд будет рад начать сегодняшние соревнования с обсуждения ачарьей. Последовали вежливые аплодисменты, и Чанакья неохотно занял центральное место. - Взвешивай свои слова и держи себя в руках, - настойчиво прошептал Катьяян, когда Чанакья отошел от него.

- Ом! Приветствия Брихаспати и Сукре, гуру богов и антигогов, создателям науки политики, - начал Чанакья, обращаясь к Дханананде, сидящему на своем царском троне, а Ракшас стоял по правую руку от него. - Ом!- пропело собрание хором.

"О просветленный учитель, как может общество работать в гармонии для прогресса царства?- спросил Ракшас.

- Исполняя свой долг. Обязанности брамина-учиться, учить и ходатайствовать за человека перед богами. Обязанности кшатрия-носить оружие и защищать все живое. Обязанности вайшьи-торговля, производство и производство богатства. Обязанности шудры состоят в том, чтобы служить трем высшим варнам", - заявил Чанакья, прекрасно зная, что царь, сидящий на троне, был шудрой.

Ракшас был злорадно доволен. Он уже зажег искру. Это не будет слишком долго, прежде чем произойдет взрыв. Удивительно, но Дханананда сохранил самообладание и пропустил это замечание мимо ушей.

- Ачарья, какими качествами должен обладать царь?’