Белла лишь едва заметно выдохнула, и, как и я, взглянула на рыжую с тёплой, обнадёживающей улыбкой.
Жрец, дождавшись, когда кровь перестанет капать в бронзовую тарелку, возвращается к центру, оказавшись напротив Джи. Но, неожиданно, припадает перед ней на одно колено.
— Боишься? — голос, приглушённый золотой маской, мог бы напугать и меня, если бы я не знал, как в прошлый раз, ничего про ритуал и про того, кто скрывается за устрашающей золотой маской.
Девочка решительно покачала головой с рыжими хвостиками, глядя Маске прямо в прорезь для глаз.
Эрл заметно хмыкнул, и продолжил:
— Подставь обе ладони над чашей, смелое дитя.
Джи зажмурилась, но сделала, как попросили. А она смелее, чем я думал.
— Кровь дочери, что озарит счастьем Род!
Кровь сестры, что родство вознесёт!
Джинджер лишь ойкнула, но глаза не раскрыла, дотерпев секунды боли, пока раны на обеих ладонях не затянутся. Эрл Галавей, так же, не вставая с колена, стал помешивать ножом в посудине набежавшую туда кровь, начав громогласно проговаривать:
— Кубок, в который, волей Триады,
Стеклись все благословенья!
Кубок с любовью, дарованной богами!
Разделяя напиток богов,
Разделите путь в этом Абреде! — Маска Выставил перед Джи получившийся коктейль.
— Повторяй за мной, дитя, и выпивай глоток.
Джи, трясясь, кивнула. Голос Маски не терпел отказа, но был мягок.
— Разделяя напиток богов…
— Разделяя напиток богов… — Рыжая делает первый глоток. Я опасаюсь, что её вырвет.
— Я принимаю силу творить, принося свой свет миру…
— Я принимаю силу творить, принося свой свет миру… — а я и забыл, какой вкус у этого коктейля из лейко-, тромбо-, эритроцитов. Помню только вкус металла на языке.
— Теперь завершаю обряд…
- Теперь завершаю обряд… — Джинджер, похоже, уже вниклась в происходящее. Голос её осмелел.
— Благодаря тех, кто мне помог…
— Благодаря тех, кто мне помог…
- Дану, за защиту, за силу, за возможность плодить…
- Дану, за защиту, за силу, за возможность плодить…
Надо бы изучить, всё-таки, местный фольклор…
— Я благодарю тебя…
- Я благодарю тебя…