«Должно быть, я обезумел. Вот так взять ее в дом, жалеть ее. Я не могу себе этого позволить. Не могу. Она для меня означает два дня, и только, два дня отсрочки…»
На заправке было пустынно и тихо. Мерв остановил тягач и вышел.
Ботинки хрустели по сухой земле, пока он неутомимо вышагивал между колонками. «Я не могу ее отпустить!» — кричал он самому себе с лицом, перекошенным от ярости. Он передернулся, осознав, что уже целых два дня только об этом и думает.
— Ну почему не мужчина! — бормотал он себе под нос, упираясь в бока тугими кулаками.
Он поднял левую руку и посмотрел на розовеющую шишку. Когда же он решится вырвать эту штуку из собственной плоти? Когда?
Потом подъехала машина. Машина коммивояжера, пыльная и перегретая.
Пока закачивал бензин, пока проверял уровень масла и воды, Мерв постоянно поглядывал из-под полей шляпы на распаренного коротышку в льняном костюме и панаме. Заменить ее. Мерв еще не позволил мысли оформиться, но уже ощущал ее присутствие. Он поймал себя на том, что смотрит на номерной знак.
Аризона.
Лицо напряглось. Нет. Нет, он всегда перехватывал машины только из других штатов, так безопаснее. Я должен отпустить его, думал он с тоской, мне придется. Я не могу позволить, чтобы…
Но когда коротышка потянулся за бумажником, рука Мерва сама скользнула в задний карман и пальцы сомкнулись на теплой рукояти револьвера сорок пятого калибра.
Коротышка вздрогнул, разинув рот, при виде большого пистолета.
— Что это? — проговорил он слабо.
Мерв не стал объяснять.
Он лежал обмякшей тушей на полу клетки, сердце прыгало в груди — на него смотрел человек в комбинезоне.
Лэс испытывал стенки клетки на прочность, когда услышал, как хлопнула дверь дома, а потом раздался звук шагов вниз по ступенькам крыльца. Он шлепнулся на пол и быстро перекатился на спину, отчаянно стараясь припомнить, в какой позе лежал под действием наркотика, вяло раскинул руки по сторонам, чуть подтянул вверх правую ногу, закрыл глаза. Нельзя, чтобы выродок узнал, что Лэс пришел в сознание. Он должен открыть дверцу клетки, ничего не подозревая.
Лэс заставил себя дышать медленно и размеренно, хотя от этого у него заболело в животе. Человек не проронил ни звука, пока смотрел на него. Когда он отопрет замок, продолжал твердить себе Лэс, как только я услышу, что дверца открылась, я прыгну.
Кадык разок дернулся. А вдруг он поймет, что Лэс притворяется? Все мышцы напряглись, он ждал звука открывающейся дверцы. Скорее всего, это последний шанс выбраться.
Потом он услышал звук удаляющихся шагов. Лэс внезапно открыл глаза, выражение потрясенного неверия исказило его лицо. Человек не собирался отпирать его клетку!
Он долго лежал на одном месте и дрожал, безмолвно глядя за забранное решеткой окно, где недавно стоял человек в комбинезоне. Хотелось закричать во весь голос, колотить кулаками по двери, пока не разобьет руки в кровь.
— Нет… нет, — стонал он.
Наконец Лэс рывком поднялся и встал на колени. Осторожно посмотрел в окно. Человека нигде не было.
Он скорчился на полу и в очередной раз обшарил карманы.
Бумажник. Внутри всякая ерунда. Носовой платок, огрызок карандаша, сорок семь центов, расческа.
И все.
Он подержал предметы на ладони, долго глядел на них, словно они как-то могли помочь в этой жуткой ситуации. Должен же быть выход, нельзя ведь смириться с тем, что и он тоже в конце концов будет лежать на земле, как и все остальные, брошенный этой дряни, чтобы она…
— Нет!
Рука нервно дернулась, и содержимое бумажника выпало на грязный пол клетки, губы сжались, приглушив вопль ужаса. Не может быть, чтобы такое происходило на самом деле… наверное, это сон!
В отчаянии он упал на колени и снова принялся шарить трясущимися пальцами по стенкам клетки, выискивая трещину, расшатанную доску, что угодно.
В тщетных поисках он старался не думать о надвигающейся ночи и о том, что она принесет.
Но ни о чем другом он думать не мог.