Уэйд знал, что этого никто не делал, но цеплялся за последнюю возможность.
Она печально улыбнулась.
— Нет, дорогой, — сказала она.
Он ощутил, что его колотит дрожь. Он едва не отшатнулся от нее.
— Так, значит, ты…
Глаза его широко распахнулись, краска сбежала с лица.
Она прижалась к нему и поцеловала в губы.
— Дорогой, — умоляла она, — разве это важно? Это я. Видишь? Настоящая. Дорогой, у нас так мало времени. Пожалуйста, люби меня. Я так долго ждала этого мгновения.
Он прижался к ней щекой, притягивая ближе.
— Боже мой, Мэри, Мэри, — стонал он. — Что я могу сделать? Сколько ты пробудешь здесь?
«Восстановленная индивидуальность, скажем, из вашего времени просуществует примерно три четверти часа». Воспоминание о словах Клемолка было похоже на удар хлыста.
— Сорок ми… — начал он и не смог закончить.
— Не думай об этом, дорогой, — умоляла она. — Прошу тебя. Ведь мы еще вместе.
Но пока они целовались, все его существо сжималось от одной мысли.
«Я целую умершую женщину, — его разум не стал подбирать другое слово, — я держу ее в своих объятиях».
Они молча сидели рядом. Тело Уэйда напрягалось все сильнее с каждой ушедшей секундой.
Сколько осталось?.. Развоплощение… Как перенести мысль о ее смерти? Но еще более невыносимо будет расстаться с ней.
— Расскажи мне о нашем ребенке, — попросил он, стараясь подавить свой страх. — Родился мальчик или девочка?
Она ничего не ответила.
— Мэри?
— Разве ты не знаешь? Нет, конечно, не знаешь.
— Не знаю чего?
— Я не могу рассказать тебе о ребенке.
— Почему?
— Я умерла, когда он родился.
Он попытался заговорить, однако слова застряли в горле. Наконец он сумел спросить:
— Потому что я не вернулся?
— Да, — ответила она тихонько, — Я не имела на это права. Но я не хотела жить без тебя.
— А они отказались отпускать меня обратно, — произнес он с горечью. Потом провел пальцами по ее густым волосам и поцеловал. Заглянул ей в лицо. — Послушай, — сказал он, — я должен вернуться.
— Ты не можешь изменить то, что произошло.