Я не собирался насмехаться, но так получилось. Робинсон нахмурился в ответ на мое непочтительное поведение, но мимолетная сдержанная улыбка Элизы стала для меня кратким утешением.
Примерно в это время к нашему столику подошел познакомиться и поприветствовать Элизу мэр Сан-Диего — человек по фамилии, если не ошибаюсь, Карлсон. Мне он показался чрезвычайно молодым, несмотря на длинные, подкрученные кверху усы. Своим рукопожатием, как и Робинсон, он едва не раздавил мою ладонь.
Мои силы уже иссякали, а Карлсон с Робинсоном все разговаривали, причем Робинсон сетовал на нехватку и плохое качество сигар с начала Кубинского восстания. Карлсон предлагал ему отправиться вечерним поездом из гостиницы в старый Мехико, где тот мог бы купить себе любые хорошие сигары, какие пожелает. Нет времени, отвечал Робинсон — полагаю, опять для моего сведения. Труппа уезжает в Денвер сразу после окончания спектакля.
К этому моменту терпение мое кончилось. Что, именем Бога, я здесь делаю в компании Робинсона и миссис Маккенна, если сумел перенестись через пропасть в семьдесят пять лет, чтобы побыть с Элизой наедине?
Я был уже готов просить ее выйти со мной, но здравый смысл все же возобладал. Вряд ли она была в таком расположении духа, чтобы сносить настойчивые требования. И все же надо было как-то вызволить ее оттуда.
Придумав уловку, я наклонился к Элизе и как можно тише позвал ее по имени.
Она подняла глаза от чашки с консоме, с напряжением глядя на меня. Я вспомнил, что надо называть ее «мисс Маккенна», но тут же об этом забыл.
— Мне нехорошо, думаю, надо подышать свежим воздухом, — сказал я. — Вы не хотели бы…
— Я отведу вас в номер, — вклинился Робинсон.
Вероятно, я говорил недостаточно тихо.
— Что ж…
Я замолчал, когда он повернулся, чтобы призвать метрдотеля. Уж не собирается ли он поступить по-своему? Обнаружит, что у меня нет ни комнаты, ни багажа, ничего?
— Мне просто нужно подышать, — уверил его я.
Он равнодушно посмотрел на меня.
— Как угодно.
— Элиза, пожалуйста, пойдемте со мной, — сказал я, понимая, что, лишь взывая к ее сочувствию, смогу преодолеть сопротивление Робинсона.
— Мисс Маккенна, — громко произнес он в свою очередь, — должна заботиться о своем здоровье.
Я решил его проигнорировать — другого выхода не было.
— Прошу вас, помогите мне, — умолял я Элизу.
Робинсон громовым голосом сообщил мне, что мое поведение становится оскорбительным.
— Довольно, — оборвала его Элиза.
Когда мы поднялись, глаза наши встретились, и я понял, что мой успех весьма условен. Она собиралась выполнить мою просьбу, но не из-за сочувствия ко мне, а просто чтобы избежать сцены и, быть может, — эта мысль вдруг охладила меня — избавиться от меня где-то в другом месте.
— Элиза! — произнесла миссис Маккенна скорее удивленно, чем возмущенно.
В этот момент я понял, что ее неприязнь ко мне отнюдь не так непоколебима, как у Робинсона, и что единственный враг, которого следует опасаться, это он.
Ситуация все больше накалялась.
— Я вам помогу, — объявил он.
Это прозвучало скорее как приказ, чем как предложение.
— Не стоит беспокоиться, — произнесла Элиза таким обескураженным тоном, что я подумал, не потерял ли больше, чем выиграл.
— Элиза, я не могу этого допустить, — сказал он.
— Не можете…