Я снова ждал, чувствуя в груди тревожное биение сердца.
— Я вас ждала, — сказала она.
Я так сильно вздрогнул, что она испугалась.
— Что с вами?
Я не мог говорить, а бессознательно поднял голову, и моя щека коснулась ее щеки. Она хотела было отстраниться, но не стала, услышав мой тихий вздох. Я подумал даже, что, если бы мне пришлось умереть прямо на месте, щека к щеке, когда у меня в сознании отпечатались ее слова, я умер бы не ропща.
— Ричард? — наконец сказала она.
— Да?
Я слегка отодвинулся и повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Она с хмурым видом смотрела на океан.
— Когда мы были на берегу в прошлый раз, вы сказали: «Не дайте мне это потерять». Что вы имели в виду?
Я воззрился на нее в беспомощном молчании. Что я мог сказать? Только не правду — это я точно знал. «Откуда ты ко мне пришла? — вспомнил я. — Куда теперь…»
Нет. Я отбросил воспоминания. Она никогда не напишет то стихотворение. Ее садовник никогда не найдет тот клочок бумаги.
— Позвольте мне повторить ваши слова, — ответил я. — Пожалуйста, пока не просите у меня объяснений. — Я увидел, как напряглись черты ее лица, и торопливо добавил: — Здесь нет ничего ужасного. Просто, понимаете, еще не пришло время вам рассказать.
Она продолжала всматриваться в океан, очень медленно покачивая головой из стороны в сторону, явно недовольная или расстроенная.
— Вы сердитесь? — спросил я.
Она лишь вздохнула и через некоторое время заговорила медленно, словно размышляя вслух:
— Это все какое-то сумасшествие. Сижу здесь с совершенно незнакомым человеком, а почему, не знаю. — Она повернулась ко мне. — Если бы вы могли понять…
— Я понимаю, — откликнулся я.
— Это невозможно.
— И все же я понимаю, — сказал я. — Понимаю, Элиза.
Она вновь отвернулась от меня, пробормотав:
— Нет.
— Так побудьте немного со мной, — попросил я. — Узнайте меня и тогда решите… — Я замолчал, едва не сказав: «… сможете ли меня полюбить». Я не стал предлагать ей этот выбор. Она должна была меня полюбить, другой возможности у нее не было. — Просто проводите со мной как можно больше времени, — закончил я. Она долго молчала, продолжая смотреть на океан. Потом сказала:
— Теперь мне пора возвращаться.
— Конечно.
Я встал и помог встать Элизе, мечтая обнять ее, но отогнав от себя это желание. «Постепенно, — говорил я себе, — не испорти все». Повернувшись, я увидел огни отеля, высокую крышу из красной черепицы, флаг, реющий над башней Бального зала, и почувствовал прилив любви к этому творящему чудеса зданию, которое помогло мне добраться до Элизы. Я предложил ей руку, и мы пошли в сторону гостиницы.
— А теперь я должен кое в чем признаться, — начал я, когда мы пошли по лестнице, поднимающейся вдоль обсаженного деревьями откоса.
Остановившись, она сняла свою руку с моего локтя.
— Продолжайте идти, — сказал я. — Держитесь за мою руку. Смотрите прямо вперед и приготовьтесь услышать страшное откровение.
Я сознательно пытался не придавать значения тому, что собирался сказать, несмотря на определенную тревогу.
— Что же это? — спросила она с подозрением, не выполнив ни одно из моих наставлений.