Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда мы подошли к импресарио, я взглянул на Элизу.

— Уильям, это мистер Кольер, — представила она меня очень выдержанным голосом.

Я почти поверил, что она оправилась от первоначального душевного потрясения и теперь мое присутствие ее не трогало.

Пожатие Робинсона нельзя было назвать нерешительным. Мне показалось, он сжал мою руку гораздо сильнее, чем требовалось.

— Кольер, — прорычал он.

Это самое мягкое слово, каким я могу описать его неприятный гортанный голос.

— Мистер Робинсон, — откликнулся я, выдергивая свою смятую кисть.

«Когда ко мне вернутся силы, Билл, — подумал я, — мало тебе не покажется».

Если миссис Маккенна не решилась в открытую пресечь мои планы на ужин, то мистер Робинсон не колебался.

— А сейчас вам придется нас извинить, — сказал он мне, потом повернулся к Элизе и ее матери.

— Мистер Кольер идет с нами, — возразила Элиза.

Я был поражен твердостью ее голоса. От этого еще более загадочной показалась причина, по которой я был принят, ибо стало ясно, что, пожелай она от меня избавиться, легко сделала бы это. Я подумал, что она даже ни разу не пыталась закричать или убежать. Просто это было не в ее стиле.

Робинсон, однако, отнюдь не собирался со мной примиряться.

— Наш стол накрыт на троих, — напомнил он ей.

— Можно поставить дополнительный прибор, — не уступала Элиза.

Я понимал, что она чувствует себя неловко, и надеялся, что необходимость постоянно выступать в мою защиту не восстановит ее против меня. Если бы я не испытывал такую сильную потребность быть с ней, то, конечно, ретировался бы сам.

Как бы то ни было, я лишь воззрился на Робинсона, когда он многозначительно добавил:

— Уверен, что у мистера Кольера другие планы.

«Нет», — чуть не сказал я, но предпочел промолчать, лишь улыбнулся и, придерживая Элизу за локоть, повел ее в Большой коронный зал.

Когда мы стали удаляться, я услышал, как Робинсон пробубнил:

— Так вот чем объясняется репетиция…

— Простите, Элиза, — пробормотал я. — Знаю, что мешаю вам, но я должен быть подле вас. Пожалуйста, проявите терпение.

Она не ответила, но я почувствовал, как напряглась ее рука. Мы подошли к усатому щеголю в смокинге, широко улыбавшемуся нам и напоминавшему более всего манекен из витрины магазина. Даже голос его казался искусственным, когда он прогудел:

— Добрый вечер, мисс Маккенна.

— Добрый вечер, — отозвалась она. Я не смотрел на нее и не видел, ответила ли она на его ужасную улыбку. — С нами будет ужинать мистер Кольер.

— Да, разумеется, — изображая полный восторг, ответил метрдотель. Он вновь расплылся в улыбке: — Милости просим, мистер Кольер.

Повернувшись на каблуках, как танцор, он пошел через обеденный зал, а мы с Элизой последовали за ним.

До этого я успел лишь мельком, проходя через холл, заглянуть в Большой коронный зал. По сути дела, я никогда там не был, даже в 1971 году. Это оказалось невероятно просторное помещение, более ста пятидесяти футов в длину и около шестидесяти в ширину, с площадью примерно пяти больших домов. Потолок из темной сосны достигал высоты по меньшей мере тридцати футов. Арочные своды напоминали перевернутый остов корабля. Вид, правда, несколько портили столбы, подпиравшие потолок.

Теперь представьте себе, что это огромное помещение заполнено мужчинами и женщинами, которые едят, разговаривают, существуют — тесное сборище окружающих меня людей 1896 года. Несмотря на заметное улучшение состояния, я почувствовал легкое головокружение, когда метрдотель вел нас сквозь этот людской водоворот. На полу коврового покрытия не было, и меня оглушал весь этот шум: совместные разговоры, нескончаемый звон серебра о тарелки и грохот шагов армии официантов. Казалось, никого это не беспокоило, но эта эпоха вообще, похоже, больше связана с физической стороной, чем покинутая мною, — больше шума, больше движения, больше связи с основной механикой существования.

Взглянув на Элизу, я увидел, что она отвернулась от меня и приветствует людей, сидящих за столами, мимо которых мы проходили. Большинство из ее знакомых смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Лишь позже я понял, что это члены театральной труппы. Неудивительно, что они глазели на меня. Вероятно, они никогда раньше не видели Элизу в компании неизвестного мужчины.