Каждый день она выводила его на возвышение.
— Пааль, — говорила она, указывая на него пальцем. — Пааль. Скажи: Пааль.
Он молча смотрел на нее, слишком понятливый, чтобы не уловить связь между звуками и жестами, но слишком испуганный, чтобы желать продолжения.
— Пааль. — Ее костлявый палец упирался ему в грудь. — Пааль. Пааль. Пааль.
Он сопротивлялся, обязан был сопротивляться. Он гасил взгляд, словно не замечая ничего вокруг, и мысленно сосредоточивался на руках матери. Он понимал, что это война. Каждое новое прикосновение к его сознанию вызывало у него слабость и тошноту.
— Ты не слушаешь меня, Пааль Нильсен, — говорила мисс Франк, тряся его за плечо. — Ты упрямый и неблагодарный мальчик. Неужели ты не хочешь стать таким, как другие дети?
Она таращила на него глаза, сердито сжимала не знавшие поцелуев губы.
— Садись, — говорила она.
Он не двигался с места. Она брала его за плечо жесткими пальцами и уводила с платформы.
— Садись, — повторяла она, обращаясь к нему, как к глупому щенку.
И так каждый день.
Кора проснулась в одно мгновение. Еще через мгновение она встала и торопливо прошла через спальню к двери. За спиной у нее тяжело дышал во сне Гарри. Она отгородилась от этого звука, повернула ручку двери и вышла в коридор.
— Дорогой мой…
Он стоял у окна и смотрел на улицу. Потом обернулся, услышав ее голос, и в слабых отблесках ночных фонарей она увидела ужас на его лице.
— Дорогой, ложись спать.
Она отвела его в детскую, уложила в постель и села рядом, держась за его тонкие холодные руки.
— Что случилось, дорогой?
Он посмотрел на нее широко раскрытыми, полными боли глазами.
— Ох! — Она наклонилась и прижалась теплой щекой к его щеке. — Чего ты испугался?
В темноте ей почудилось, будто перед ней мелькнуло видение классной комнаты и мисс Франк.
— Это из-за школы? — спросила она, уверенная, что эта мысль случайно пришла ей в голову.
Ответ был написан на его лице.
— В школе нечего бояться, дорогой. Ты…
Она заметила выступившие на его глазах слезы, обняла мальчика и крепко прижала к себе. «Не бойся, — мысленно обратилась к нему она. — Прошу тебя, дорогой, не бойся. Я с тобой, и я люблю тебя так же сильно, как любили твои родители. Даже сильней».
Он отшатнулся и посмотрел на нее так, будто ничего не понял.
Когда автомобиль остановился на заднем дворе дома, Вернер заметил, как какая-то женщина отпрянула от кухонного окна.
— Мы ждали известий от вас, но не получили в ответ ни слова, — сказал Уилер. — Вы не можете винить нас за то, что мы взяли мальчика к себе. Мы поступили так, как считали правильным.
Вернер коротко, отстраненно кивнул.
— Понимаю, — спокойно ответил он, — но мы не получали никаких писем.
Они молча сидели в автомобиле. Вернер смотрел на дом сквозь лобовое стекло, Уилер смотрел на свои руки.